Око-личности

В Евангелии от Луки в 11 главе можно обнаружить занятный эпизод из жизни учеников и Христа.  «Случилось, что когда Он в одном месте молился, и перестал, один из учеников Его сказал Ему: Господи! научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих» (Лук.11:1).  Что здесь примечательного?  Мы узнаем, что в школе Иоанна крестителя обучали молитве. Неизвестно, как проходило это обучение. Было ли это глубокое погружение в медитацию или какие-то особые формы прошений.  Сама идея обучения молитве мало у кого вызывает нарекания. Разве не с этого необходимо начинать подготовку неофита?  С другой стороны, мы узнаем, что Иисус Христос, почему-то «упустил» этот важный этап.  Просьба ученика исполнена легкого укора: «вот, дескать, Иоанновы ученики умеют молиться, а мы нет…».  Здесь, возможно, мы сталкиваемся с ложно истолкованной духовностью и непониманием сути молитвы.  Зачем сравнивать себя с учениками Иоанна? Что значит...

Рассказ о Рождестве в Евангелии от Матфея обнажает одну интересную антитезу.  В Иерусалим приходят волхвы. Каждому встречному они задают простой вопрос: «Где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» (Матф.2:2).  Дело доходит до Ирода, но для него весть о новом царе звучит как крамола. Конечно, он знал о мессианских чаяниях народа. Конечно, понимал, что созданная им деспотия - это почти полная противоположность царству Мессии.  Замышляя недоброе, Ирод призывает «…всех первосвященников и книжников народных» (Матф.2:4). Кому как не им знать о месте рождения Мессии? И вот место на карте обозначено, участь Вифлеема предрешена, и скоро возрыдает Рахиль о детях своих. Волхвы устремились вслед за звездой. Ирод примеряет на себя роль антихриста.  Однако нам он не интересен… В конце концов, ничего нового в его темной душе не родилось. «Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Пом...

Сегодня в мире существует огромное количество рождественских гимнов. Есть и торжественные хоралы, и трогательные детские песенки.  Но первый рождественский гимн принадлежит не человеческим устам. Он прозвучал в небе ночного Вифлеема, а слушателями его были только пастухи.  В Евангелии от Луки мы читаем: «И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лук.2:13,14).  Правда, складывается такое ощущение, что ангелы перепутали время выхода на сцену в Божественной постановке. Эти возгласы подходят больше ко второму пришествию Христа, чем к первому.  Но, возможно, в песнопении и звучит весть о грядущем новом мире, о младенце в яслях, который осуществит слова ангельского славословия? Ведь через воплощение Христа явлена слава Божья, Он есть наш мир (Еф.2:14) и в Нём Божие благоволение (Мф.3:17).  Переводчики по-разному трактовали данный отрыв...

Что чувствует человек, который силой неотвратимых обстоятельств заброшен в другую страну, в другую культуру и языковое окружение?  Даже будучи туристами, мы порой испытываем культурный шок от того, что незыблемые и очевидные истины и традиции теряют в другой стране свою силу и значение. Что уж говорить о тех, кто вынужден «пускать корни» на чужой земле? Что происходит в душах этих людей?  В Ветхом Завете Бог призывает евреев: «Пришельца не обижай: вы знаете душу пришельца, потому что сами были пришельцами в земле Египетской» (Исх.23:9).  На самом деле люди удивительно легко забывают свой прежний статус. И вот бывшие беженцы и мигранты уже мечтают изгнать «понаехавших».  Поэтому, Божье напоминание Израилю не лишнее. Более того, оно повторяется в Писании снова и снова.  Пожалуй, в наиболее яркой форме звучит оно в книге Левит: «Когда поселится пришлец в земле вашей, не притесняйте его: пришлец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, ч...

XIX век был ознаменован для европейской культуры началом медленной, но неуклонной смены мировоззренческой парадигмы. Научная и индустриальная революции заставили человека пересмотреть, казалось бы, незыблемые истины. Изменения были так глубоки, что неизбежно затронули и сферу богословия. Стал все явственнее проявляться отход от буквального понимания многих библейских сцен и отрывков. Наиболее радикальные мыслители стремились доказать, что Библия является не более чем сказочной историей, в которой всё или почти всё просто выдумано.  Зачастую консервативные христиане реагировали на это, отстаивая прямо противоположную позицию. Они утверждали, что Библия от первой до последней страницы является правдивым рассказом о свершившихся (или грядущих) событиях. Никакого вымысла, никакой сказочности в этом тексте быть не может. «Сказка ложь…», а в Библии только объективное отражение реальности.  Споры эти, начатые два столетия назад, все еще не утратили своей остроты. Ведь они...

В Новом Завете можно найти строки, где апостол Павел, желая своим читателям духовной зрелости, пишет: «дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения» (Еф.4:14).  В наше время, в связи с развитием телевидения и интернета, это пожелание даже более актуально. «Хитрое искусство обольщения» пропитывает сегодня и политические кампании, и рекламные акции, а зачастую отравляет и церковное служение.  Ловко манипулируя амбициями, страхами, эмоциями, демагоги разных сортов постоянно побуждают современного человека что-то купить, куда-то вступить, пожертвовать финансы, время, силы.  В условиях информационной цивилизации укрыться от подобного натиска кажется практически невозможным.  Способна ли церковь стать «тихой заводью», местом, где смолкают все голоса, кроме гласа Божьего?  По крайне мере, от христиан ожидают, что «торговцы» будут изгнаны из храма, чт...

Герменевтика, как метод интерпретации текстов, находится на грани между наукой и искусством. Здесь необходим не столько сухой, беспристрастный анализ, сколько способность к вживанию, умение поставить себя на место автора, персонажей, изначальной аудитории, словом, необходимо живое воображение. По крайней мере, это справедливо при исследовании художественных произведений.  Среди таких текстов, наполненных намеками и аллюзиями, метафорами и аллегориями, Библия, безусловно, занимает одно из первых мест.  Конечно, текст Писания неоднороден. Здесь встречаются классификации чистого и нечистого, перечисления жертвователей и их даров, списки родословных, способные задушить воображение на корню. Но в библейском тексте есть также отрывки, которые дают разуму образы столь ёмкие и глубокие, что к ним уже не одно тысячелетие прибегают за вдохновением поэты и художники.  Среди подобных кладезей для воображения особняком стоят пророческие книги. Сколь требовательны они к...