Око-личности

Тест со стрелами

2012-01-29T20:56:00.000+04:00

В четвертой книге царств посреди множества описываемых событий есть один интересный эпизод. Он кажется незначительным, но в действительности здесь решаются судьбы целых народов.

«Елисей заболел болезнью, от которой потом и умер. И пришел к нему Иоас, царь Израильский, и плакал над ним, и говорил: отец мой! отец мой! колесница Израиля и конница его! И сказал ему Елисей: возьми лук и стрелы. И взял он лук и стрелы. И сказал царю Израильскому: положи руку твою на лук. И положил он руку свою. И наложил Елисей руки свои на руки царя, и сказал: отвори окно на восток. И он отворил. И сказал Елисей: выстрели. И он выстрелил. И сказал: эта стрела избавления от Господа и стрела избавления против Сирии, и ты поразишь Сириян в Афеке вконец. И сказал Елисей: возьми стрелы. И он взял. И сказал царю Израильскому: бей по земле. И ударил он три раза, и остановился. И разгневался на него человек Божий, и сказал: надобно было бы бить пять или шесть раз, тогда ты побил бы Сириян совершенно, а теперь только три раза поразишь Сириян» (4Цар.13:14-19).

Можно посмотреть на этот эпизод, как на историю о загадочном и даже экстравагантном пророке, который говорит загадками и потом сердится, что другие их не разгадали. Мог бы ведь шепнуть на ухо, что расстрелять нужно весь колчан стрел. Что за странное испытание? В чем его смысл?

Пророки ветхого завета, чтобы сообщить Божьи истины, часто использовали не только слова, но и своеобразные театральные представления. Из действия были исполнены пророческого смысла не меньше, чем слова. Дело не в чудачестве, просто Бог пытался достучаться до сердец своего народа, используя яркие и наглядные образы.Осия женился на проститутке, чтобы обличить блудных детей Израиля, уклоняющихся от Бога. Исаия ходил обнаженным три года, предвещая тем самым грядущие бедствия.

Однако здесь сам Иоас был вовлечен в пророчество о своей судьбе. Разумеется, дело не в том, что выстрелы определили дальнейший ход событий. Это было испытанием. А испытания выявляют то, что кроется глубоко в сердце человека.

Конечно, стрельба из лука в землю кажется пустяком. Но иногда, глядя на то, как человек ведет себя в какой-либо незначительной ситуации, можно предугадать, как он поведет себя в ситуации судьбоносной. «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом» (Лук.16:10).

Сегодня мы могли бы сказать, что это был «тест со стрелами». Тест этот наглядно показал, что Иоас не реализует до конца возможностей, которые ему даны. Колчан останется наполовину заполненным…

«И взял назад Иоас, сын Иоахаза, из руки Венадада, сына Азаила, города, которые он взял войною из руки отца его Иоахаза. Три раза разбил его Иоас и возвратил города Израилевы» (4Цар.13:25).Возвратил, но и только… Очевидно, он мог бы перейти от оборонительной войны к наступательной; не просто восстановить утраченное, но пойти дальше. Иоас остановился, дойдя до половины колчана, он остановился и потом, дойдя лишь до прежних границ царства.

Пример Иоаса заставляет задуматься. Ведь жизнь многих людей подобна колчану так и не выпущенных в цель стрел. Эти люди не перешли границ, не завоевали новых территорий.

Почему же Иоас остановился? Здесь мы вступаем в область догадок. Однако некоторые предположения вполне можно сделать.

Возможно, внутренняя слабость Иоаса заключалась в том, что он слишком быстро получал удовлетворение от достигнутого. Разве трех стрел не достаточно? – Мог бы подумать он, слыша обличения Елисея.

Великие люди ищут максимум, посредственные находят минимум. Это слышно в студенческом вопросе при распределении заданий: «А какой минимальный объем работы?». Конечно, для студента такой вопрос - дело выживания. Но зачастую подобное отношение становится неосознанной установкой всей жизни.

Конечно, невозможно везде и все делать на пределе возможностей. Нужна мудрость в расстановке приоритетов. Однако хорошо, если будет хотя бы одна область (а лучше больше), где человек ищет максимума.

Печально, когда духовная сфера становится тем пунктом в списке задач, где нас удовлетворяют минимальные результаты. Именно таким был Иоас.

Отрывок из Библии, который был процитирован выше, начинается с трогательной сцены: «Елисей заболел болезнью, от которой потом и умер. И пришел к нему Иоас, царь Израильский, и плакал над ним, и говорил: отец мой! отец мой! колесница Израиля и конница его!» (4Цар.13:14).

Иоас использует те же слова, которые произнес Елисей, когда увидел Илию, возносящимся на небо (4Цар.2:11-12). Кажется, перед нами набожный царь, стремящийся быть послушным Господу. Однако в той же главе Библии мы читаем о нем: «…и делал неугодное в очах Господних; не отставал от всех грехов Иеровоама, сына Наватова, который ввел Израиля в грех, но ходил в них» (4Цар.13:11).

Одно дело плакать у одра умирающего пророка, другое дело взыскать Бога, которому этот пророк служил. Иоас не пересек границ, не взыскал максимума. Именно отсюда, из духовной сферы, могло бы начаться преображение всей его жизни. Но колчан остался наполовину заполненным, а возможности невостребованными.

Тайное пламя

2012-01-28T21:05:00.002+04:00

Произведениям Дж.Р.Р. Толкина посвящена масса исследовательской литературы. Конечно, на русский язык переведено не так уж и много, но все равно уже можно составить приличную библиографию по толкинистике. Однако, к сожалению, лишь не многие обращают должное внимание на духовные аспекты творчества Толкина. Все же он был ревностным католиком и его произведения неотделимы от его веры.

В одном из писем к Роберту Мери Толкин заметил: «Разумеется, "Властелин Колец" в основе своей произведение религиозное и католическое; поначалу так сложилось неосознанно, а вот переработка была уже вполне сознательной. Поэтому я или не вкладывал, или решительно устранял из вымышленного мира практически все ссылки на "религию", на культы и обряды. Ведь религиозный элемент вобрали в себя сюжет и символика».

Появление книги, в которой сделана попытка извлечь на свет религиозный элемент в работах Толкина, весьма отрадна. У книги довольно броское название – «Тайное пламя. Духовные взгляды Толкина». Автор книги, Стрэтфорд Колдекот, сам является католиком, как и Толкин, так что это взгляд изнутри.¹ В работе высказано довольно много интересных мыслей по поводу символики «Властелина колец» и «Сильмариллиона». Другие работы Толкина Колдекот затрагивает лишь отчасти.

О чем книги Толкина? Колдекот полагает, что в самом широком смысле эти книги говорят нам о красоте. «Красота существует во многих видах, и все они описаны у Толкина: это и безыскусная красота домашнего очага и славного угощения, и могучая природная красота дерева и леса, и пугающее величие гор, и прелесть журчащего ручейка, и грозное зрелище непрерывно меняющегося моря, и мерцание звезд в далекой вышине. Все они важны в глазах автора, равно как и в наших, но особое место Толкин отводит высокому и далекому – пронзительной красоте звезд и плачу чаек над морем, соотнося их с эльфами и эльфийским наследием в человеческой природе. Они напоминают автору о тайне, лежащей за пределами красот этого мира, и пробуждают в человеческом сердце тоску, что в Средиземье утоления не обретет» (С. 8).Пытаясь выявить христианскую (и даже уже, католическую) подоплеку творчества Толкина, Колдекот обнаруживает интересные параллели. Так, например, некоторые женские эльфийские образы, возможно, отсылают к культу Богоматери.Колдекот сравнивает поклонение эльфов Эльберет, королеве звезд и гимн в честь Девы Марии:

О Эльберет! Гильтониэль!
Из сумрака лесных земель
Мы помним – через бездну лет –
На лоне волн – твой Звездный свет.

Славься, Небесная Царица!
Мы, странники в земной юдоли,
Не устаем тебе молиться –
Храни нас от беды и боли!
Христова Мать, морей звезда,
Пребудь со мной – везде, всегда!

Нельзя сказать, что все аналогии, приводимые Колдекотом, выглядят убедительно. Приведем один из примеров: «По мере того, как путешествие близится к концу, миссия Фродо обретает все большее сходство с миссией Христа. Мучительный переход через Мертвые болота в окружении бледных огней и жутких лиц мертвых воинов и логово Шелоб на границах с Мордором, где Фродо спотыкается и падает, заставляют вспомнить Гефсиманский сад отчасти еще и потому, что Фродо оказывается жертвой предательства – под покровом тьмы Голлум, которого он пытается спасти, выдает его Шелоб. Путь с Кольцом к Горе Рока долог и труден, Кольцо становится все тяжелее и могущественнее, пригибает Фродо к земле (явная параллель с крестным путем). Поддержка Сэма напоминает нам о человеке по имени Симон, который по приказу воинов помог Иисусу нести крест, когда ноша сделалась непосильно тяжелой» (С. 56).

На этом прозорливость Колдекота не заканчивается. Он видит в фигуре Радагаста Бурого (одного из магов) параллели с Франциском Ассизским (оба разговаривают с животными), в лембасе намек на хлеб евхаристии и так далее.

Стоит заметить, что подобным подход позволяет усмотреть христианскую подоплеку абсолютно везде, вплоть до справочника по химии (собственно, алхимики прошлого видели в превращении одного вещества в другое именно духовный смысл). Но не только христианский смысл может открыться читателю. Тут уже все зависит от читательского мировоззрения и доли фантазии. Буддист увидит свое, язычник - свое. Кажется, традиция языческой интерпретации Толкина пока превалирует над христианской. Но, возможно, книга Колекота будет еще одним шагом, чтобы выправить эту диспропорцию.

Правды ради, стоит заметить, что Колдекот дает в своей работе множество действительно важных и интересных замечаний. Например, весьма важен раздел книги, где анализируется богословская проблема смерти и бессмертия, и то, как эта проблема проявилась в сочинениях Толкина.Книга, как мне кажется, стоит внимания всех, кто увлекается творчеством этого английского писателя.

-----------------
Колдекот С. Тайное Пламя. Духовные взгляды Толкина / Пер. с англ. - М. : Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2008. - 224 с.

Немощный в вере

2012-01-10T14:21:00.002+04:00

В 14 и 15 главах послания к Римлянам Павел рассуждает о немощных в вере христианах. Зачастую можно встретить трактовку, утверждающую, что термином "немощный" описываются новобращенные христиане. Не может победить тягу к курению? Значит, немощный в вере... Однако такой взгляд противоречит идее, излагаемой Павлом.

Кто же такой "немощный в вере"? Он ест только "кошерное" и различает дни (Рим. 14:2, 6). Другими словами, он очень щепетилен в подходе к различным формальным вопросам. Он не нарушает заповеди! Напротив, он даже разрабатывает новые мелочные предписания о том, как поступать. В его жизни больше заповедей, чем в Библии. Но почему он таков? Почему для него так важна обрядовая, внешняя сторона?

Для того, чтобы понять это, нужно сравнить его "немощную веру" и верой, о которой Павел так много говорил в предыдущих главах своего послания. В чем суть веры? "Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа" (Рим. 4:3). Смысл христианской веры в полном уповании на Божью благодать.

А в чем же тогда может проявиться немощь веры? Именно в том, чтобы продолжать оправдываться перед Богом внешними обрядами. Немощная вера – это недоверие делу Христа.

Проще говоря – это законничество. Павел пишет: "Царство Божье не пища и питие, но праведность и мир, и радость в Духе Святом" (Рим. 14:17). Но для немощного в вере Царство Божье в том, чтобы соблюсти обряд и обряду радоваться. Если кто-то обряд нарушает (например, сестра пришла на служение в брюках), то немощный видит в этом нарушение праведности и оскорбление Духа. Пропадают его мир и радость, потому что были они сокрыты не во Христе, а в обряде.

Чтобы стало совсем понятно, немощный в вере вовсе не обязательно новообращенный. Вполне возможно, что этот человек с большим церковным стажем (фарисейства), может, даже служитель церкви.

Обрезанные крылья

2012-01-01T19:57:00.002+04:00

Высказывания, располагающиеся ниже, даны в первом лице множественного числа. Конечно, это не про всех. Тем не менее, подобные схемы мышления, могут отравлять жизнь многим. Они подрезают крылья и обрекают на посредственное времяпрепровождение. Где уж тут полет, где высоты?
В основе этих суждений страхи и неуверенность в Божьей любви.

Мы боимся, что наши добрые дела станут проявлением лицемерия, поэтому мы не делаем добрых дел.
Мы опасаемся, что наши усилия стать лучше превратятся в законничество, поэтому не делаем усилий.
Мы боимся, что планирование и постановка целей станет проявлением самонадеянности, поэтому не планируем и не ставим целей.
Мы знаем, что все предопределено, поэтому не стремимся что-либо изменить.
Мы опасаемся нарушить волю Божию своей инициативой, поэтому мы не проявляем инициативы.
Мы исповедуем, что свободы воли иллюзорна, поэтому не тренируем свою волю в достижении чего-либо.
Мы боимся, что стремление к самому лучшему станет проявлением гордости, поэтому мы не стремимся.
Мы предпочитаем бездействие ошибкам.

А может плюнуть на эти страхи и довериться Богу в том, что если мы ищем благого, Он поможет нам не ошибиться, а если мы ошибемся, исправит? Может, стоит начать действовать, помня, что просящим у Него хлеба, Он не даст камень?

Псалом-панегирик

2011-12-08T19:05:00.001+04:00

Псалом 44 входит в цикл мессианских псалмов. Верующие усматривают в хвалебных песнях царю прославление Мессии. Если смотреть на этот псалом через призму откровения о царстве Иисуса Христа, проблем не возникает. Бог достоин сугубой хвалы. Однако изначально этот псалом был адресован не Христу. Полагают, что сыны Кореевы посвятили хвалебную песнь Соломону. Повод – его женитьба на дочери фараона (3Цар. 3:1).
Перед нами придворный панегирик, славословие действующей власти. При этом сыны Кореевы не скупятся расточая любезности. Не Мессия здесь уподобляется царю, а царь – Мессии. «Ты прекраснее сынов человеческих; благодать излилась из уст Твоих; посему благословил Тебя Бог на веки» (Пс.44:3). И даже так:«Престол Твой, Боже, вовек; жезл правоты - жезл царства Твоего. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих» (Пс.44:7,8).
Представьте, если бы кто-то стал прославлять подобным образом ныне действующих политиков. Конечно, они не чета Соломону. Но ведь и Соломон был не без греха, и мы помним, что он не оправдал славословий, данных ему авансом. Так или иначе, эта «песнь любви» находится в Псалтири. Мы видим, как среди хвалы, звучащей к Богу, затесался псалом, беззастенчиво прославляющий человека, панегирик царю. Стих созданный для исполнения не в храме, а во дворце. Возникает два вопроса:
Во-первых, разве можно так прославлять власть?
Во-вторых, разве можно размещать такое славословие в Псалтири?
На первый вопрос можно сразу ответить отрицательно. Человеческая власть не достойна подобных «аллилуй», особенно из уст левитов, чьей задачей было прославление Бога. Отношение церкви к светской власти не должно быть сервильным. Надеющиеся на князей будут постыжены.
Второй вопрос более сложен. Почему эта ода царю в Псалтири?В своем буквальном значении текст представляется образцом придворной лирики, а возможно даже и пропаганды.Однако важен другой смысл, который и разглядела в псалме община верующих. Праведный, мудрый царь становится прообразом истинного Помазанника. Аллегорическое толкование псалма приводит нас к образам Мессии-царя, Церкви-невесты, брачного пира Агнца и воцарения Божьей справедливости на земле.Буквальное значение текста, конечно, должно учитываться, но вряд ли стоит им ограничиваться.

Остров Кижи

2011-12-06T22:44:00.001+04:00

В этом году мне посчастливилось оказаться вместе со студентами на острове Кижи. Каждый год в начале лета я еду со студентами на социально-культурную практику. Обычно базой практики в моем случае является Выборг. Но вот в этом году карта ветров изменилась, и меня занесло в Карелию. Во время летних практик я предлагаю студентам сделать фильм экскурсию по какой-либо теме. В этом году мы решили снять особенный фильм о памятниках деревянного зодчества, располагающихся на острове. Особенность фильма заключалась в попытке взглянуть на объекты глазами людей, которые там работают.

Да, заранее прошу прощения за плохой звук и дрожание камеры. Не было у нас ни хороших микрофонов, ни штативов. Был только энтузиазм. Фильм интересен благодаря людям, которые попали в кадр. Вообще, мне кажется, простые люди - это самое интересное, и о них обязательно нужно снимать фильмы.

Логика и кинетоз

2011-12-03T16:31:00.001+04:00

Одним из фундаментальных законов логики является закон противоречия. В символической форме он отражается так:

¬ (а Λ ¬ а)

Неверно что «а» (некое высказывание) истинно, и «а» не истинно.

Что это значит? Все довольно просто. Одновременно утверждать и отрицать нечто об одном и том же объекте, в одном и том же отношении, значит противоречить самому себе.

Или по другому, один человек, говорит, что нечто существует (допустим, привидения), а другой отрицает возможность существования. Кто-то неправ… Невозможно, чтобы правы были оба. Этот логический закон противоречия лежит в основе человеческого мышления и восприятия мира. Нарушение закона неизменно ведет к абсурду, когнитивному диссонансу.

Интересно, что непреложность этого логического закона проявляется не только на уровне высказываний о действительности, но и на уровне восприятия действительности органами чувств.

Для примера можно взять феномен морской болезни (кинетоз). Что лежит в основе укачивания, досаждающего некоторым людям? Это противоречивость ощущений, передаваемых в мозг разными органами чувств. Вестибулярный аппарат сообщает, что движение есть, глаза говорят, что его нет. Тошнота – вполне естественная реакция на подобное нарушение закона противоречия.

Тренировка логических навыков

2011-11-09T17:47:00.000+04:00

Хочу рекомендовать всем, кто интересуется логикой, замечательный сайт, на котором можно в он-лайн режиме выполнять разные упражнения из книги "The Power of Logic". Особенно интересен раздел посвященный силлогизмам и применению диаграмм Венна. Во многих отечественных учебниках по логике этим диаграммам не уделяется достаточного внимания, так что здесь вы сможете восполнить пробел. Но и другие разделы сайта чрезвычайно полезны для проверки логических знаний и навыков. Сайт англоязычный, но знания языка тут требуются самые минимальные.

Перейти на сайт

Смена электората

2011-11-01T22:20:00.001+04:00

В сети не раз сталкивался с утверждением, что электоратом Путина являются бабушки. Они смотрят телевизор, а по телевизору, понятно, что говорят. Однако подобные бабушки-телезрительницы ресурс не бесконечный, как и нефть. Рано или поздно поддержка тандема закончится в связи с естественным выбыванием электората. Протестные настроения сильнее всего у молодежи, которая сидит не у телевизора, а в интернете. В этой среде намного сложнее навязывать "единственно правильную точку зрения".

В итоге, приходишь в выводу, что смена режима будет обусловлена в какой-то мере сменой теле-электората на интернет-электорат. С какой скоростью произойдет эта смена? Кажется, что Путину хватит ресурсов на ближайшие 12 лет, то есть на два срока. Что будет дальше, узнаем из интернета.

Апелляция к чуду

2011-10-29T13:53:00.000+04:00

В религиозных спорах зачастую можно встретить особый тип аргумента, который редко используется в светской полемике. Например, вы описываете некую тенденцию или данность, но слышите в ответ: "Бог может совершить чудо!". Вы указываете на правило, и ему противопоставляют возможность чуда. Чудо становится универсальным исключением из правил.

Возникает вопрос, корректна ли такая апелляция к чуду?

Допустим, кошка упала с сотого этажа Эмпайр-Стейт-Билдинг. Ясно, что участь ее незавидна. Может ли Бог совершить чудо и замедлить падение настолько, что она отделается легким испугом?

Бог может все, но подобная апелляция к всемогуществу является "доводом к городовому". Нас пытаются поставить в положение "усомнившихся". "Как!? Ты не веришь с силу Божью!?".
Чудеса бывают, тут нет спора. Однако в данном диалоге происходит тонкая подмена понятий. Ведь вопрос не в том, может ли Бог совершить нечто, а том есть ли это в Его планах.
Мы не сомневаемся в способности Божией, мы сомневаемся в собственной способности понять до конца Его пути и замыслы.
Конечно, можно предварять любое универсальное обобщение фразой "если Бог не совершит чуда...". Однако это кажется излишним.
Апелляция к чуду - это "Deus ex machina" в размеренном движении диалога. Чувствуя поражение в споре, противник бежит в святилище и хватается за роги жертвенника. Намеренный увод спора в трансцендентную сферу, разрушает всякую возможность дальнейшей дискуссии.

Социология Бергера

2011-10-23T19:48:00.001+04:00

Чуть меньше двух лет прошло с той поры, как я наткнулся на один из удивительных феноменов в американском баптизме. Ярче всего он выступает при сопоставлении двух фигур Мартина Лютера Кинга и Билли Грэма. Они были современниками и служили Господу в одной стране, но, кажется, в разных мирах. Один истово боролся за права угнетенных, другой старательно обходил эту тему стороной. Не думаю, что из-за страха или конъюнктурных соображений. Тут дело, скорее, в призме классовой и этнической принадлежности, через которую мы видим проблемы общества. Это, конечно, предмет отдельного разговора. Отчасти данный сюжет затрагивал в своих публикациях замечательный русский религиовед Л.Н. Митрохин.

Недавно я наткнулся на еще одно интересное замечание, касающееся темы церкви и общества. Питер Людвиг Бергер в книге «Приглашение в социологию» предлагает оригинальную трактовку социокультурной природы библейского фундаментализма в США. Приведу довольно большую цитату: «Весьма интересен факт географического совпадения Черного пояса с поясом Библии. То есть территория, где практикуется расовая система Юга в своей первозданной чистоте, характеризуется самой высокой концентрацией ультраконсервативного, протестантского фундаментализма. Это совпадение можно объяснить исторически, указав на обособленность южного протестантизма от широкого течения религиозной мысли со времен великих расколов церквей по поводу отношения к рабству до войны между Севером и Югом. Совпадение можно интерпретировать и как выражение двух различных аспектов интеллектуального варварства. Мы не будем опровергать ни одно из этих объяснений, но осмелимся утверждать, что социологическая интерпретация в терминах идеологической функциональности продвинет нас дальше в понимании этого феномена. Одержимый идеей греха протестантский фундаменталист вкладывает в это понятие на удивление ограниченное содержание. Ратующие за духовное возрождение проповедники, громогласно клеймящие греховность мира, постоянно упоминают лишь небольшое число нарушающих мораль проступков; прелюбодеяние, пьянство, посещение танцев, азартные игры, богохульство. Однако на деле первому из них придается такое большое значение, что на lingua franca протестантского морализма само понятие греха едва ли не полностью отождествляется с блудом. Какие бы добавления ни делали фундаменталисты к своим спискам пагубных деяний, все они по сути имеют частный характер. В самом деле, если проповедник от фундаментализма и затрагивает общественно значимые проблемы, он говорит обычно о персональной коррумпированности конкретных официальных лиц. Должностные лица воруют, и это плохо. Они еще прелюбодействуют, пьянствуют и играют в азартные игры, что, наверное, еще хуже. Однако сведение христианской этики к сугубо частным проступкам явно функционально для общества, чьи основополагающие установления могут вызвать, мягко говоря, сомнения при сопоставлении с известными положениями Нового Завета и с эгалитаризмом всей нации, считающей себя вскормленной на принципах равенства. Таким образом, частное понимание морали протестантским фундаментализмом концентрирует внимание на тех областях поведения, которые нерелевантны для поддержания социальной системы, и отвлекает от тех сфер, где этическое вмешательство может вызвать нарушение ее плавной работы. Протестантский фундаментализм выполняет идеологическую функцию в поддержании социальной системы американского Юга».

Бергер блестяще препарирует социальную реальность юга США, в которой формируются некоторые религиозные стереотипы. Интересно подумать, что он смог бы обнаружить в нашей российской церковной ситуации. Здесь, кажется, все симптомы налицо, и в одном лице сошлись. И забота о нравственности общества (дресс-код для женщин), восторг о нравственности правящего тандема.

От "утреннего света" до "философского парохода"

2011-10-15T13:12:00.001+04:00

Искренне рекомендую замечательный проект. Пермские библиотекари решили оцифровать редкие книги, посвященные философско-религиозной проблематике. Многие тексты не переиздавались с седых времен, или вообще не переиздавались, так что библиотека уникальная. Как пишут авторы проекта, библиотека "представляет собой коллекцию «электронных факсимиле» изданий, отражающих путь развития философской и религиоведческой мысли в России от первого русского философского журнала «Утренний свет» (1777 г.) до печально известного «философского парохода» 1922 г.".

На мой взгляд, это уникальный шанс, "не выходя из дома", познакомиться с потрясающими документами.

Перейти в библиотеку

Евангелие детей

2011-10-10T10:58:00.000+04:00

Когда-то в детстве я мечтал прокатиться на американских горках. Мы были с мамой на юге, и там я впервые увидел в местном ЦПКиО подобное развлечение. Очередь к этому аттракциону была довольно длинной. Каким же было мое разочарование, когда меня не пустили, так как я не прошел по возрастному цензу. В тот момент мне очень хотелось выглядеть старше своих лет! Есть много мест, куда не пускают детей. Иногда совершенно обоснованно, так как, если честно, и взрослым там делать нечего. Иногда, как в случае с американскими горками, ограничение кажется унизительным и несправедливым. Для того чтобы проскочить бдительную охрану дети порой пускаются на всевозможные ухищрения, стараясь казаться старше. Наш мир рассчитан на взрослых, а не на детей. Но есть одно место, куда пускают детей и не пускают взрослых. Это – Царство Небесное.«В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Матф.18:1-4).«Будете как дети» - говорит Христос своим ученикам. Что это значит? Означает ли это особый вид поведения? Отношения к жизни? И если, да, какие черты ребенка необходимо усвоить? А ведь тут большой спектр на выбор! Способность постоянно удивляться, быть почемучкой, довольно быстро (в сравнении со взрослыми) забывать обиды, доверять старшим и так далее.Один из вариантов толкования этого отрывка заключается в том, что мы должны быть чисты как дети. Простота и искренность свойственны ребенку, хотя бы потому, что он еще не получил соответствующей подготовки в области этикета и прочих дисциплинах, которые делают жизнь взрослых такой запутанной.В XVIII веке начался настоящий культ ребенка. Стали считать, что дети по своей природе существа невинные, маленькие ангелы (и ангелов стали изображать как амурчиков). Портит детей общество взрослых. А вообще, если ребенка правильно воспитывать (то есть, по сути, не вмешиваться в его естественное развитие) то и настанет Царствие Божие на земле.Конечно, библейский взгляд на человеческую природу, в том числе и на природу ребенка, совершенно иной. Ребенок уже склонен ко греху, хотя его возможности для того, чтобы «проявить» себя, еще не так велики, как у взрослых.Августин описывает свой детский опыт (и каждый из нас, наверное, может вспомнить нечто подобное): «В игре я часто обманом ловил победу, сам побежденный пустой жаждой превосходства. Разве я не делал другим того, чего сам испытать ни в коем случае не хотел, уличенных в чем жестоко бранил? А если меня уличали и бранили, я свирепел, а не уступал. И это детская невинность? Нет, Господи, нет! позволь мне сказать это, Боже мой. Всё это одинаково: в начале жизни – воспитатели, учителя, орехи, мячики, воробьи; когда же человек стал взрослым – префекты, цари, золото, поместья, рабы, – в сущности, всё это одно и то же, только линейку сменяют тяжелые наказания. Когда Ты сказал, Царь наш: "Таковых есть Царство Небесное", Ты одобрил смирение, символ которого – маленькая фигурка ребенка».Августин очень ярко описывает детскую греховность, но когда он доходит до фигурки ребенка, как символа смирения, это звучит не столь убедительно. Смирение приходит с опытом неудач, а ребенок им пока еще не обладает.Другой возможный вариант главной детской черты – вера. Существует даже выражение «детская вера». Ребенок убежден, что его папа самый сильный в мире человек, и его не сильно смущает, что другие дети думают так же о своих папах. Иногда, конечно, разгораются «богословские» споры на тему «чей папа сильнее», но в целом вера в родителей на определенном этапе детства непоколебима.Нас восхищает детская вера, мы желаем такой же простоты и непосредственности. Но, если вдуматься, то нам просто не хочется встречаться лицом к лицу со сложным и недружелюбным миром. Детская вера не знает сомнений, но лишь потому, что она не знает трудностей. Можно согласиться с Давидом Вилкерсоном, который в одной проповеди заметил: «Некоторые трактуют слова Иисуса в этом отрывке, что они говорят о доверии. Они говорят: "Иисус хочет, чтобы мы доверялись ему, как маленькие дети". Но доверие мало имеет общего с человеческой природой детей. К примеру, мой десятимесячный внук Эллиот неспособен доверять. Он просто не знает, что это значит. Когда он голоден, он имеет только одно средство: хорошую пару лёгких! Он может только кричать. Эллиот не доверяет, но он полностью зависим. Это его человеческая природа. И он зависим от своих родителей, несмотря на то, доверяет он им или нет. Иисус сосредоточил внимание на нашем состоянии – нашей абсолютной беспомощности, – а не на вере, доверии или невинности. Дитя, которое Он поставил посреди своих учеников, являлось зеркалом их собственной беспомощности – не только духовной беспомощности, но также и физической, человеческой беспомощности».¹Фридрих Шлейермахер писал: «суть религии состоит в чувстве абсолютной зависимости». Вряд ли можно согласиться со сведением религии к чувству, но состояние нужды, зависимости, безусловно, служит началом религии. И образ ребенка как нельзя лучше подходит здесь для иллюстрации. Однако все равно остается вопрос, правомерно ли сводить богатство и разнообразие внутреннего мира ребенка к одной характеристике?Можно было бы отметить, что толкование рассматриваемого эпизода из Евангелия затруднено тем, что нам не известен возраст ребенка. Сколько ему было лет? Ведь один возраст от другого отличают характерные особенности. Знай мы возраст, можно было бы обратиться в возрастной психологии…Однако это, скорее всего, изначально неверный путь толкования. Суть не в том, чтобы проникнуть в психический мир ребенка и выявить сущностные черты, которые затем нужно будет воспитывать в себе. Необходимо понять внешнее положение ребенка в обществе. Пример следует толковать не с точки зрения психологии, а с точки зрения социологии. Взглянув на историю с этой перспективы, мы увидим подчиненность детей, смиренность в силу отсутствия особых прав и так далее. В отношении Бога мы должны занять тоже положение, которое дети занимали в семье, в обществе, - положение полной зависимости. Но для этого необходимо изменить стиль мышления - «если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Как же нам обратиться? Фразу из Евангелия, процитированную выше, было бы более корректно перевести на русский так: «если не будете обращены и не станете детьми». Если вас не обратят, не войдете… Вход в Царство, где подданные – дети, а правитель Бог, возможен только благодаря чуду.Для того чтобы войти в Царство нужно умалиться. И кто умалится, тот и станет большим. Здесь парадокс. Все это напоминает «Алису в стране чудес» Льюиса Кэррола. Для того чтобы войти в заветный сад, Алисе нужно было стать маленькой. Узкий путь, узкие врата, игольное ушко…«…удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие. Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Матф.19:24-26).

---------------------
1. Вилкерсон Д. Куда девались все мои дети?

Время читать

2011-10-08T13:59:00.002+04:00

Наткнулся в интернете на замечательную библиотеку «Bookfinder». Она позиционирует себя в качестве самой большой библиотеки интернета. Тут, судить не могу. Что меня порадовало в библиотеке, так это огромное количество англоязычной литературы. Интерфейс библиотеки прост, что тоже приятно. Напоминает обычный поисковик. Все довольно функционально. Можно прямо на сайте конвертировать книгу в нужный формат (предлагают EPUB, PDF, MOBI, TXT, RTF). Скачивание книг осуществляется быстро, одним кликом. В общем, очень достойная библиотека, но, полагаю, в ближайшее время у нее могут возникнуть проблемы с законом об авторском праве.

Перейти в библиотеку

Научный метод в Библии

2011-09-16T11:27:00.002+04:00

Всем известно, что в древности научный подход к изучению мира еще не существовал в чистом виде. Маги были по совместительству учеными, а ученые магами. Мифологическое сознание соседствовало с попытками построения научных теорий. Весьма интересно, когда подобие научного эксперимента применялось людьми прошлого для познания духовной реальности. Несколько таких эпизодов мы находим в Библии. «И сказал Гедеон Богу: если Ты спасешь Израиля рукою моею, как говорил Ты, то вот, я расстелю здесь на гумне стриженую шерсть: если роса будет только на шерсти, а на всей земле сухо, то буду знать, что спасешь рукою моею Израиля, как говорил Ты» (Суд.6:36,37).Методология ясна. Если вы хотите убедиться в божественной природе какого-то события, необходимо поставить эксперимент, который элиминирует возможность случайности. Чудесное проверяется чудесным. Только чудо здесь помещается в контролируемые условия. Еще один пример подобного подхода мы находим в первой книге царств. Бог поражает филистимлян, захвативших ковчег. Они пытаются выяснить, действительно ли болезнь, которая распространилась среди них, имеет духовную природу. Правители обращаются за советом к жрецам и прорицателям, и те предлагают следующее:«итак возьмите, сделайте одну колесницу новую и возьмите двух первородивших коров, на которых не было ярма, и впрягите коров в колесницу, а телят их отведите от них домой; и возьмите ковчег Господень, и поставьте его на колесницу, а золотые вещи, которые принесете Ему в жертву повинности, положите в ящик сбоку его; и отпустите его, и пусть пойдет; и смотрите, если он пойдет к пределам своим, к Вефсамису, то он великое сие зло сделал нам; если же нет, то мы будем знать, что не его рука поразила нас, а сделалось это с нами случайно» (1Цар.6:7-9).В естественных условиях коровы пойдут к своим телятам. Следовательно, неестественное поведение коров в эксперименте подтвердит сверхъестественность болезней. Филистимские волхвы пытаются элиминировать фактор случайности. Сверхъестественность второго события (контролируемого эксперимента с коровами) подтверждает сверхъестественность первого события (начавшейся эпидемии).Ясно, что такой подход, вряд ли может быть принят на повсеместное вооружение. Бог по милости Своей включался в игру с «проверкой», но Он не обязан делать это постоянно. Овечья шерсть стала детектором сверхъестественного лишь однажды. Современным верующим, конечно, тоже хочется убедиться в божественной природе каких-то своих побуждений и решений, особенно, когда речь идет о судьбоносном выборе. Иногда это принимает комический характер, как в известной книге Адриана Пласса: «Попросил Бога дать мне знамение, как Гедеону. Если ровно в 21:04 к нам в дверь постучится карлик в форме японского адмирала, тогда я точно буду знать, что пение рождественских хоралов — Божья воля для моей жизни.Свершилось чудо! Никто не пришёл! Ну что ж, зато теперь всё ясно» [Пласс А. Сокровенный дневник Адриана Пласса (37 ¾ лет от роду)].Мы хотим испытать (не Бога, разумеется) свою способность «слышать» Бога. И часто все выглядит так, как будто, Бог доверил нам принимать некоторые решения самостоятельно. Мы не проясним вопрос с возможной избранницей / избранником, расстилая шерсть (Хотя, похоже, и Гедеон этого не делал). Да мы можем чувствовать какие-то побуждения и расценивать их как водительство Духа. Но здесь все равно каждый действует на свой страх и риск. Неужели Бог оставил нас на произвол случая? Вовсе нет, если учесть, что в жизни детей Божьих случайностей не бывает. Просто некоторые вещи открываются для нас постфактум. Оглядываясь назад, мы видим Божье водительство, которое лишь смутно ощущали в момент принятия решений.

Призвание

2011-09-04T20:18:00.000+04:00

«Наша задача – найти Бога в том, что мы познаем, а не в том, что мы не познаем; Бог хочет быть постигнутым нами не в нерешенных вопросах, а в решенных <…> Бог должен познаваться не на пределах наших возможностей, а в гуще жизни» [Бонхёффер Д. Следуя Христу. – Slavic Gospel Press, 1992. – C. 233].
Эту цитату Бонхеффера можно отнести и к теме призвания. Для многих получить призвание от Бога, значит быть выдернутым из привычного порядка вещей. И, спора нет, иногда порядок вещей должен быть нарушен. Авраам должен был, следуя призванию, оставить Ур Халдейский. Иоанн и Иаков бросили свои сети, услышав призыв Христа. Кто-то оставит перспективную работу, чтобы ухаживать за бездомными детьми, кто-то станет миссионером и поедет в отдаленную страну. Но это лишь внешняя сторона, внешние изменения. Гораздо важнее не то, что происходит с нами, а то, что происходит в нас. Без внутренней трансформации миссионерское путешествие станет христианским видом туризма, служение в церкви одним из многих видов социальной активности и т.п.
Ясно, что призвание нужно осмыслять с сотериологической перспективы. Главное наше призвание – это призвание к спасению. Только в этом свете могут стать понятны другие «призвания» нашей жизни. Апостол Павел пишет ефесянам: «…вы и призваны к одной (или правильнее в одной) надежде вашего звания» (Еф.4:4). Мы в нашей жизни, со всеми ее нюансами, были призваны к спасению. Наша жизненная ситуация может быть частью Божьего призвания.
Апостол Павел увещевает верующих Коринфа: «Только каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал. Так я повелеваю по всем церквам. Призван ли кто обрезанным, не скрывайся; призван ли кто необрезанным, не обрезывайся. Обрезание ничто и необрезание ничто, но все в соблюдении заповедей Божиих. Каждый оставайся в том звании, в котором призван. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся» (1Кор.7:17-21).
Мы можем ожидать, что Бог нам повелит, как Аврааму выйти из Ура Халдейского, но чаще всего Бог велит остаться там, где мы находились. Мы желаем изменения обстоятельств, Бог желает изменения сердца. Размышляя о собственном призвании, нам стоит задаться вопросом: «Как я могу использовать мои способности и мою ситуацию во славу Божью?». В большинстве случаев призвание не нужно искать, оно уже дано в тот миг, когда мы склоняемся перед Христом, и Дух Святой преображает наше сердце. Не нужно покупать билет, чтобы достигнуть пункта назначения. Вы уже на месте, в которое Бог вас призвал. Не нужно искать особых экстраординарных способностей. Вам уже даны способности, которые можно использовать на благо ближним и во славу Божью.

национальность как герменевтический ключ

2011-08-28T08:43:00.001+04:00

Поскольку Бог говорил, используя человеческий язык, Слово Божье обусловлено культурно-историческим контекстом. «Богочеловечность» Библии нельзя игнорировать. Но мы совершаем ошибку, когда начинаем обожествлять человеческий элемент в Писании или очеловечивать Божественный.
Иудейская культура была лоном, в котором сформировался язык Божественного откровения. Но это не дает нам права обожествлять эту культуру или просто превозносить ее над другими. Часто можно услышать тезис о том, что знание еврейской культуры является герменевтическим ключом к пониманию Библии. Иногда это справедливое (хотя и неполное) утверждение удивительно трансформируется. Некоторые сторонники мессианского иудаизма настаивают, что евреям Писание открывается как-то по-особенному. Для того, чтобы увидеть глубины Библии нужно быть евреем (или хотя бы жить по-еврейски). Неофитам этого движения предлагается читать Писание через призму еврейской культуры, еврейского менталитета и т.п.
Здесь необходимо отметить несколько моментов.
1. Что подразумевается под еврейским взглядом, еврейской культурой? Любая культура, в том числе и еврейская, динамична, изменчива. Примером может служить «еврейское» прославление. Во многих евангельских церквях звучат песни на еврейские мотивы. Это, конечно, дает ощущение приобщенности. Вот мы поем как евреи, понимаем Библию как евреи и т.п. Однако современная еврейская музыка имеет отношение к еврейской музыке первого века примерно такое же, как черная шляпа хасида к сандалиям Моисея, или идиш к арамейскому.Чтобы понять псалмы нужна не современная еврейская культура, а еврейская культура времен царя Давида. Взгляд современного еврея на Библию не имеет никаких преимуществ перед взглядом японца или финна. Этническая принадлежность не является герменевтическим ключом.
2. На формирование Нового Завета и богословия ранней церкви оказал влияние не только иудаизм, но и греческая культура. Когда предлагается читать Новый Завет с «еврейской перспективы», часто забывается, что его необходимо читать равно и с «греческой перспективы». Справедливо, что сложно понять Новозаветную керигму без знания иудейского контекста первого века, но знание греческой культуры первого века не менее важно. Что же касается Ветхого Завета, то здесь многие тексты необходимо трактовать с учетом литературных традиций, сформировавшихся в Египте и Месопотамии.
3. Не существует священного языка и священной культуры. То, что Бог пожелал использовать древнееврейский для Ветхого Завета и древнегреческий для Нового Завета достаточно показательно (Бог может использовать любой язык). В определенное время произошло преосуществление языка человеческого в язык божественного откровения. Но вне этого тайнодействия язык остался языком, и носители данного языка не ближе к благодати, чем жующие булку на завтрак к таинству евхаристии.
4. Если призма еврейской культуры так хорошо раскрывает суть Библейского откровения, то как объяснить, что еврейский народ в большинстве своем не увидел весть о Мессии в Танахе и не принял Его? (Ин.5:39; Ин.1:11; 2Кор.3:13-16).

get smart

2011-07-26T01:51:00.001+04:00

Еще одно средство для того, чтобы убить время, но при этом утешить себя тем, что развивал мышление. Многие, наверняка, знают настольную игру SET. Игра хороша тем, что развивает наблюдательность и способность быстро соображать. Она во многом напоминает задачки из тестов на IQ, где нужно вычленить определенные комбинации в наборах фигур. Игра была придумана Маршей Фалко и увидела свет в 1991 году, благодаря компании "Set Enterprises". Оказалось, что нынче игра существует не только в настольном, карточном варианте, но имеет свои аналоги и в интернете. Один из них ниже по ссылке.

Поинтересоваться

Учебник по логике

2011-07-24T03:25:00.000+04:00

Есть предметы, преподавание которых следовало бы сделать обязательным не только в ВУЗе, но и в школе. Их отсутствие судьбоносно для будущего страны. Один из таких предметов – логика. Конечно, он встречается в университетских курсах для некоторых специальностей. Изредка проникает и в программы для гимназий. Однако преподавание логики ведется зачастую в гибельно скучной форме. Вместо того чтобы учить людей критически мыслить, аргументировать свою позицию и т.п. их пичкают голой теорией. Если же человек решится на самостоятельное изучение предмета, то его ждет нелегкая задача поиска подходящего учебника. К сожалению, литературы, посвященной логике, на книжных полках магазинов удручающе мало. Благо стали издавать старые учебники начала прошлого века. Но в них не хватает многих тем, важных для современной логики. Удивительно, что западные учебники, написанные живо и интересно, на русский почему-то не переводят. Вместо этого мы видим засилье нескольких отечественных авторов, которые, складывается впечатление, выкупили этот сегмент издательского рынка.

Отрадно, что один учебник все же «прорвался» к русскоязычному читателю. Это книга воспитывала культуру логического мышления у многих поколений американских студентов. Речь об учебнике Морриса Коэна и Эрнеста Нагеля «Введение в логику и научный метод». Настоятельно всем рекомендую этот труд. Отзыв о такой книге писать трудно, так что отложу его на будущее. Тем более, в предисловии к учебнику дана обстоятельная статья, о самом учебнике и об авторах.

Скачать книгу можно здесь

Цитирование

2011-06-28T18:56:00.002+04:00

Для чего мы цитируем кого-либо?

Ясно, что самостоятельных мыслей у среднестатистического человека не так много, а действительно оригинальных, не высказанных кем-то ранее, скорее всего, вовсе нет. Но все же мы не превращаем свою речь в бесконечный поток цитат. Большинство чужих идей мы усваиваем и присваиваем, считая возможным высказывать их от первого лица. «Я считаю…», а не «Лейбниц считал, а я с ним полностью согласен…». Вопрос в том, почему мы все же порой решаемся на цитату.

Как представляется, существует несколько причин.

Цитата совершенно естественна, когда мы исследуем творчество какого-либо человека. Здесь цитата является иллюстрацией. Например, мы пишем о взглядах Иммануила Канта на этику. Без цитат-иллюстраций здесь просто не обойтись.

Однако цитирование в этой форме отличается от других видов цитирования. Представим, что перед нами работа по трудовой этике. В первом случае в качестве объекта исследования были взгляды Канта, во втором - объектом исследования выступают представления о должном в производственной деятельности. Что даст нам ссылка на Канта? Какую роль она будет выполнять во втором тексте?¹

Мотивы при подобном цитировании могут быть совершенно различными. Особенно интересны эти мотивы в контексте теории спора.

Итак, что может скрывать за собой цитата?

1. Демонстрацию (нарочитую) начитанности и эрудированности. Цитата докажет эрудированность, эрудированность послужит доказательством правильности рассуждений.

2. Попытку придать своим словам больший вес, апелляция к авторитету. Мы берем кого-нибудь из «великих» себе с союзники. Масштаб имени цитируемого нами автора становится дополнительным аргументом.

3. Обращение к авторитету в вопросе, где мы чувствуем себя не достаточно компетентными.

4. Стремление воздать должное автору какой-либо концепции, идеи.

5. Желание эстетически украсить текст.

6. Понимание, что нам не достанет глубины, краткости и яркости, обнаруженных нами в цитате, если мы возьмемся излагать суть дела своими словами.
7. Своеобразный пароль, помогающий найти единомышленников.²

-------------------
1.Разумеется, почти в любом исследовании есть исторический раздел, где приводится обзор развития какой-либо идеи. В этом разделе Кант (или кто-либо другой) будет фигурировать как исторический персонаж, а цитаты из его работ послужат иллюстрациями.
2. Спасибо Тимофею Ха, подсказавшему это.

Краткая рецензия на краткое введение

2011-05-15T00:40:00.000+04:00

Книга «Что все это значит? Очень краткое введение в философию» Томаса Нагеля, пожалуй, самое краткое введение в философию из тех, что я видел. Однако краткость здесь признак умения говорить по существу. Некоторые введения в философию пытаются дать сжатую историю философских учений. Нагель пошел по другому пути. Он не называет ни одного философа и концентрируется исключительно на философских проблемах. Другими словами, здесь философия деперсонализирована. Такой подход не лишен изящества. Ведь страсть к биографиям оживляет материал, но грозит увести от сути дела. Громкие имена обладают суггестивной силой, наделяют теории дополнительной убедительностью. Нагель же просто говорит об узловых вопросах философии. Конечно, в книгу вошло далеко не все. Автора интересуют самые сложные проблемы. Например, проблема познаваемости мира, свободы воли, связи сознания и тела и т.п.

Нагель старается излагать разные подходы к решению этих вопросов максимально непредвзято. Свою позицию он вообще практически не высказывает, позволяя читателю делать собственные выводы. И это тоже плюс. Правда, сохранить непредвзятость ему не всегда удается (причем, именно там, где лучше было бы хранить молчание). Симптоматично, что книгу о философских поисках Нагель завершает словами: «Жизнь, вероятно, не только бессмысленна, но и абсурдна». Однако, если оставить мировоззренческую позицию Нагеля за скобками, нужно признать, что книга хорошо и емко описывает, «что все это значит». К работе Нагеля можно отсылать каждого, кто пристает к вам с просьбой в двух словах объяснить, что же такое философия.

эПИЗоды взаимоотношений

2011-05-02T15:37:00.000+04:00

Книга Алана и Барбары Пиз «Язык взаимоотношений (мужчина и женщина)», как следует из названия, посвящена сложной и чрезвычайно важной теме. При этом тема эта подана весьма нетривиально. Центральная идея работы заключается в том, что мужчины и женщины биологически специализированы на выполнение разных задач, и это отражается на их привычках, поведении, мышлении, мировоззрении. Авторы апеллируют к данным статистики, психологическим исследованиям и т.п., чтобы показать – представители разных полов равные, но абсолютно разные. Речь не только об очевидных отличиях в первичных и вторичных половых признаках. По-разному устроен их мозг. Это означает, что мужчина будет плохо справляться с некоторыми задачами элементарными для женщин (и наоборот).

В сегодняшней культуре тотального унисекса (уже не только в одежде) эта новость более чем неожиданная. Авторы отмечают: «Организация деятельности клеток нашего мозга, сложившая еще во внутриутробном состоянии, и влияние гормонов определяют характер нашего мышления и поведения. Как вы видите, организация деятельности клеток нашего мозга и циркулирующие в нас гормоны есть те два главных фактора, которые диктуют нам, как себя вести и как думать, еще задолго до того, как мы родились. Инстинкты есть всего-навсего производные от наших генов, определяющих, как наше тело поведет себя в заданных обстоятельствах».

В книге вы найдете остроумную отповедь неистовствующему феминизму. Ведь чтобы отстоять равенство во всем, представители феминисткой идеологии пытаются доказать одинаковость мужчин и женщин. Все отличия истолковываются как влияние культурных факторов. Алан и Барбара Пиз справедливо замечают: «…если мужчины и женщины одинаковы, как провозглашают эти группы, то каким образом мужчины умудрились столь всеобъемлюще захватить этот мир? Последние исследования в области функционирования мозга дают нам теперь ответ на многие вопросы в этом отношении. Мы не одинаковы. Мужчинам и женщинам должны быть предоставлены равные права в полной реализации своего потенциала, но, без сомнения, они имеют разные врожденные способности».

В книге приводится множество разнообразных примеров. Женщины лучше распознают невербальные сигналы, мужчины сильны в пространственном ориентировании. Эти и другие факты, по мнению авторов, указывают на разную «специализацию» мужчин и женщин. Мужчина подготовлен природой быть охотником и добытчиком, женщина – хранительницей очага, матерью.

О взаимоотношениях в книге написано не так много (здесь название разочаровывает). Конечно, практические советы есть, но они по большей части не глубоки. Не доверяйте женщине ориентирование по карте, не говорите что-либо мужчине, заколачивающему гвоздь и т.п.

Некоторые описания мужских и женских отличий забавны, иные явно утрированы. В книге много шуток про то, что женщины не могут хорошо припарковаться, а мужчины найти свои носки. В общем, читать книгу довольно весело, но построить содержательные отношения с представителем противоположного пола на основе этого материала вряд ли получиться. Исключение составляет, пожалуй, часть, посвященная сексуальной сфере, где авторы пытаются дать какие-то советы.

Вернемся к авторской концепции. Остроумие и множество занимательных фактов – это лишь обертка, в которой нам предлагается некий взгляд на природу человека. Это взгляд на голую обезьяну, то есть биологизаторство в чистом виде, перечеркивание и культуры, и свободы воли как таковой.

Объяснения различиям мужского и женского сознания авторы ищут в эволюционной теории. Аргументация при этом такова: мужчины тысячелетиями тренировали одни свойства, а женщины другие, что и закрепилось в генах. Что касается тренировок – не поспоришь. Однако плоды тренировок не передаются по наследству. Концепция авторов напоминает ламаркизм, - что тренировали, то и осталось неизгладимым следом…

Кроме того, удручает сведение сложностей человеческого сознания, движений души к банальной «игре гормонов». В книге много рассуждений подобного ряда: у китайцев плохо растет борода, значит у них низкий уровень тестостерона, следовательно, у них слабо развито пространственное мышление, поэтому они хуже, чем европейцы (вполне бородатые) паркуют машины.

Не знаю, как китайцы паркуют машины, на самом деле, но подобные рассуждения кажутся редукцией сложностей культуры, да и вообще души человека, к проблеме избытка или недостатка тестостерона и эстрогена.

Гормональными коллизиями объясняется в книге и феномен гомосексуализма. Нет здесь, по мнению авторов, ни влияния культуры, ни психологии, ни свободы воли. В работе выносится вердикт: «…гомосексуализм есть генетическая предрасположенность, а не свободный выбор человека. Врожденным является не только гомосексуализм: окружающая среда, воспитывающая нас, оказывает гораздо меньшее влияние на наше поведение, чем предполагалось ранее. Ученые установили, что будь вы подросток или взрослый, в любом случае усилия родителей, пытающихся подавить гомосексуальные стремления своих отпрысков, результата практически не дают. Поскольку воздействие мужского гормона (или недостаточность воздействия) на мозг есть главная причина этого, большинство гомосексуалистов мужчины». Гомосексуалист, утверждают авторы, - это женский мозг в мужском теле. Следовательно, такой человек не может мыслить по-мужски. Правда, некоторые приводимые авторами данные несколько колеблют эту концепцию.

Авторы пишут: «Реальность такова, что мужчина, как и большинство приматов и других млекопитающих, биологически не склонен к полной моногамии. Достаточным доказательством этого может служить гигантская индустрия, ориентированная почти исключительно на определенную потребность мужчины. Практически вся порнография, эротические видеофильмы, проституция, файлы Интернета со знаком Х предназначены для мужчин, что показывает: хотя большинство из них живет в моногамном браке, устройство мозга требует полигамной стимуляции».

Хорошо, значит, для гомосексуалистов с женским устройством мозга, такое поведение не должно быть свойственно. Так ли это?

В разделе, посвященном визуальному восприятию и половым отношениям, авторы пишут: «Развороты с фотографиями обнаженных мужчин появляются и тут же исчезают, когда женские журналы стремятся убедить нас в том, что отношение женщин к обнаженному мужскому телу стало теперь таким же, как и у мужчины к женскому. Оказалось, что появления таких разворотов ведет к увеличению количества подписчиков среди... гомосексуалистов. Все попытки стимулировать женский покупательский спрос на порнографию окончились неудачей, хотя известно, что в конце девяностых годов наблюдался всплеск интереса к календарям с полуобнаженными мужчинами, который превысил спрос на такие же календари с обнаженной женской натурой. Покупатели таких календарей делятся на три категории: девочки-подростки, желающие иметь фотографию своего кумира из поп-культуры или киногероя, женщины, желающие подшутить над подругой; и гомосексуалисты». Итак, откуда у гомосексуалистов, женщин по натуре, мужская тяга к порнографии?

Таких натяжек и противоречий вы сможете найти достаточное количество. Читателю предъявляют данные статистики (не подкреплённые ссылками на конкретные исследования), то и дело его посвящают в количество разнообразных процентов (непонятно откуда извлеченных), магическая фраза «ученым известно» и «наука доказала» призваны окончательно загипнотизировать неофита. В общем, следует заключить, что перед нами не научно-популярная, а просто популярная литература, которой ныне несть числа… Книга пригодится разве что для светской беседы на званом ужине, где тема взаимоотношений мужчин и женщин будет всегда востребована.

Зеркальность дела Адама и Христа

2011-05-01T01:50:00.000+04:00

В книге «Бытие» можно прочитать, как в мир вошел грех, а со грехом вошла смерть.

«И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт.2:16,17). Ева и Адам по наущению змея ослушались Бога и утратили вечную жизнь. Традиционное толкование отрывка, приведенного выше, гласит, что речь идет не только о физической смерти. Действительно, плоды древа познания добра и зла не были отравлены. Адам и Ева еще достаточно долго жили (если быть точным, Адам жил 930 лет). Что же тогда значат слова «в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь»? Можно конечно, предположить, что поскольку у Бога «тысяча лет, как один день» (2Пет.3:8), Адам умер, не пережив этого дня. Однако более здравая трактовка основывается на толковании понятия «смерть». Ведь это не прекращение существования как такового, а разделение. «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его» (Еккл.12:7). Если физическая смерть – это разделение души и тела, то что тогда смерть духовная? Ясно, что это отделение души от источника подлинной жизни – Бога. Именно этой духовной смертью Адам умер сразу, как только решился на без-Божие, физическая же смерть пришла с запозданием.

В воскресении Христа, мы, носящие грех Адама, празднуем искупление. Иисус победил смерть. Не только духовную смерть, но и физическую. Однако последовательность искупления зеркальна грехопадению. Верующие мгновенно обретают вечную жизнь в Боге, но воскресения тела мы лишь ожидаем в надежде (Рим.8:18-25).

«Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть…» (1Кор.15:21-26).

Ко дню дурака

2011-04-01T21:59:00.001+04:00

"Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, - сила Божия. Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие..." (1Кор.1:18-23).

Некоторые христиане порой воспринимают данный отрывок как карт-бланш на разные нелепые выходки. Все оправдывается юродством проповеди. И неподготовленность, и необразованность, и элементарная безалаберность. Если Богу благоугодно юродством проповеди спасать людей, значит можно использовать глупость, как метод благовестия. Не нужны всякие «…измы» и «…софии», нечего мудрствовать лукаво! Ясно, что подобная апология глупости, недалекости, неразвитости построена на подмене понятий. Бог спасает мир юродством креста, а не юродством христиан. Распятый Христос - Сам по себе соблазн. Но мы не должны давать повод для дополнительных соблазнов (1Кор.10:22). Иисус на кресте – камень преткновения (Рим. 9:33), но мы не должны полагать преткновения на пути к Иисусу (2Кор.6:3). Бог, прибитый гвоздями, - безумие. Но это безумие Бога ради человека, и проповедовать об этом нужно со всею данной нам мудростью. Иными словами, мы призваны нести юродство креста, а не крест юродства. Ясно, что первое подразумевает второе, но второе далеко не всегда предполагает первое...

Рукодельным

2011-03-31T22:23:00.001+04:00

Когда приближаются праздники, знаменательные даты и тому подобные дни, возникает извечные вопрос - "что дарить!?". Далеко не всегда можно найти на этот вопрос удовлетворяющий ответ в денежном эквиваленте, заглянув в какой-нибудь магазин. Выход - рукоделие. Оно, конечно, может быть разным, но я в данном случае пишу об открытках. С помощью самодельной оригинальной открытки можно порадовать родных и любимых людей, друзей. Что нас сдерживает? Стыдливая память о кривобоких открытках, которые мы делали в детстве для своих мам? Но ведь и они принимались с неподдельным восторгом. А теперь мы способны на большее :)

Есть несколько техник, которые позволяют при минимальных навыках сделать очень красивую открытку для вящей радости ближних. Это и скрапбукинг, и киригами, и квиллинг. Лично меня больше всего привлекают "pop-up" открытки (при их открывании возникает объемная фигура или какое-то движение).

Книги о премудростях изготовления самодельных открыток в большом объеме представлены на сайте

Сайт посвящен японскому рукоделию (потрясающий спектр возможностей занять свои руки). Что касается открыток, то здесь представлено множество разных книг, о стилях и техниках их изготовления. Книги доступны для скачивания, многие из них довольно редкие. Источники на разных языках. Преимущественно японский и китайский, но есть книжки и на немецком, и на английском. Иностранные языки не должны вас отпугнуть. Книги богато иллюстрированы и все понятно и без текста.

Приобщиться

Рассел и Платон

2011-02-17T22:27:00.003+03:00

Бертран Рассел в своем труде «История западной философии» не без иронии обозначил проблему, которая возникает при изучении Платона. «Заслуживает внимания, что современные платоники, за немногими исключениями, невежественны в области математики, несмотря на огромное значение, которое Платон придавал арифметике и геометрии, и, несмотря на огромное влияние, которое они имели на его философию. Это является примером вредных последствий специализации: человек, если он потратил так много времени в пору своей юности на изучение греческого языка, так что у него не осталось времени на изучение вещей, которые Платон считал важными, не должен писать о Платоне». Остроумно, хлестко и категорично. Кто же должен писать о Платоне? Понятно, что Расселу, как математику легко осуждать чистых гуманитариев. То есть, осуждать именно в той сфере, где сам Рассел силен. К тому же упрек выглядит вполне справедливым. Но ведь и Расселу можно отплатить той же монетой. Принцип: не пишите о Платоне, если у вас «…не осталось времени на изучение вещей, которые Платон считал важными», можно использовать для борьбы с любым «платоником». Слишком уж много вещей Платон считал важными. Например, он уделял большое внимание физическому воспитанию. Диоген Лаэртский пишет, что Платон в юности занимался у борца Аристона и даже участвовал в Истмийских играх. Судя по всему, Рассел вряд ли преуспел бы в борьбе, особенно такой, как панкратион. Как же он может изучать Платона? Платон оказывается слишком «широким» даже для Рассела.

Можно, конечно, было бы возразить, что математика связана с философией Платона напрямую, а физические упражнения нет. Правда, здесь мы уже отойдем от принципа, предложенного Расселом. Ведь мы будем рассматривать, что у Платона является важным, а не что «Платон считал важным». Но и с математикой не все так просто. Ведь для понимания Платона нужна не современная математика, а теория чисел Пифагора (кстати, тоже прославленного кулачного борца). Рассел, кажется, ловко подменяет одно другим.

Методологически принцип, предложенный Расселом, конечно, верен. Нужно, хотя бы отчасти, разбираться в вещах, которыми увлекался изучаемый персонаж. Иначе, не воссоздать контекст. Получается, что в идеале контекст жизни исследователя должен стремиться к полному совпадению с жизнью исследуемого автора.

Однако…

Во-первых, проблема в том, что гениальные люди увлекались слишком многим.

Во-вторых, проблема в том, что мы не столь гениальны. Другими словами, похоже, необходима конгениальность, а взять ее негде.

Должен ли исследователь живописи Леонардо да Винчи разбираться в механике? Должен ли инженер, изучающий механизмы того же Леонардо разбираться в живописи? Кажется, узкая специализация, на которую сетует Рассел, иногда просто неизбежна. Проблема возникает всякий раз, когда мы сталкиваемся с жизнью по-настоящему «широкого» человека. Перед ним мы всегда узкие… и не специалисты вовсе.

Частотный словарь древнегреческого # 4

2011-02-06T18:35:00.001+03:00

Четвертая часть лексического минимума (частотного словаря) для чтения Нового Завета на древнегреческом.

Занимательный факт № 3

Слово "гимназия" происходит от греческого "γυμνός" - нагой, неодетый. В Древней Греции в подобных учебных заведениях занимались гимнастикой (тоже однокоренное слово), то есть физическими упражнениями. А у греков так повелось, что спортивные состязания проводились безо всякой сковывающей тело одежды. Отсюда название самого места, где готовили атлетов.

Библия за год

2011-01-01T15:06:00.003+03:00

Календарная дата с 12.31 на 01.01 любого года чревата высокими и важными решениями. Есть ощущение нового, не исписанного и не замаранного еще листа. Мы даем себе и Богу важные обеты. Одним из таких обетов является решение прочесть Библию за год. Здесь нам на помощь приходят различные интернет ресурсы.

На сайте "Read the Bible in One Year" вы сможете выбрать для себя один из пяти планов чтения Библии за год. Можно читать Библию от начала до конца; можно перемежать друг с другом отрывки из Ветхого и Нового заветов; можно читать, следуя хронологии событий, а можно, - следуя хронологии создания книг. В общем, варианты на любой вкус.

Сайт "Misselbrook's Musings" предоставляет возможность прочитать за пять лет Новый Завет на древнегреческом языке. Не пугайтесь! Все тексты снабжены подробными комментариями на английском. По сути, это медленное и постепенное знакомство с древнегреческим, плюс изучение текста Нового Завета в оригинале. Дело того стоит!

Страх Божий

2011-01-01T00:01:00.001+03:00

Современный мир полон страхов. Это и различные угрозы (глобального потепления или нового ледникового периода), и мелкие суетные иррациональные страхи, именуемые фобиями. Клаустрофобия — боязнь замкнутого пространства, агорафобия — боязнь открытого пространства и т.п. Чего только не боится человек. Мы интуитивно понимаем, что чувство, именуемое «страхом Божиим», не может быть помещено в одном ряду с боязнью высоты, боязнью врача и т.д. Страх Божий другого рода. Хотя, конечно, не для всех. Некоторые верующие живут в страхе возможной кары. Строгий, мстительный Бог постоянно следит за ними сверху. На небеса их загоняет страх перед адом.

Совершенно очевидно, что страх может стать помехой в истинном богопочитании. Он исказит образ Бога, он украдет радость, он принесет в жизнь мучение и бесконечное самоедство.

Не всякий страх, связанный с духовным миром, – страх Божий. В конце концов, боязнь приведений тоже в какой-то мере религиозна. Где проходит грань? Да и должен ли вообще в отношениях с Богом быть какой-либо страх?

Мы видим, как страх гонит людей от Бога. Достаточно вспомнить слова первого человека: «...голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Быт.3:10).

Апостол Иоанн пишет: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1Иоан.4:18). Апостол Павел вторит ему: «Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: "Авва, Отче!"» (Рим.8:15).

Однако противопоставлять страх Божий любви – это явное недоразумение. Дело в том, что страх страху рознь. Апостолу Павлу как-то удавалось сочетать в своем сердце радость «Духа усыновления» и страх Божий. Не зря он писал: «…зная страх Господень, мы вразумляем людей...» (2Кор.5:11). Вот часть этого вразумления: «…возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием» (2Кор.7:1).

Всюду в Новом Завете мы найдем призывы к страху Божьему. Апостол Петр пишет: «И если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего» (1Пет.1:17).

Очень показательна характеристика, которую евангелист Лука дает первой церкви: «Церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем; и, при утешении от Святаго Духа, умножались» (Деян.9:31).

Что же такое страх Божий?

Знаменитый религиовед и теолог Рудольф Отто считал, что опыт встречи с Богом всегда выражается в двух чувствах:

mysterium tremendum — тайна, приводящая в трепет, ужас;

mysterium fascinans - тайна, завораживающая, очаровывающая.

Величие Бога и страшит и манит одновременно. Это страх, смешанный с восторгом, страх, который возвышает душу.

Вы переживали это чувство, если хотя бы раз достаточно долго вглядывались в звездное небо, пытаясь представить бесконечные миры и галактики. Вы переживали его, если видели настоящую бурю на море или грозу. Это встреча с тем, что бесконечно превышает нас. События захватывающие наш дух; то, перед чем мы теряем дар речи.

Однако чудеса этого мира - лишь слабая искра Божьего величия. Тайна спасения, Божьи милость и святость – вот, что должно приводить нас в благоговейный трепет.

Именно поэтому апостол Павел увещевает верующих: «...со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Фил.2:12).

В XIX веке датский философ Сёрен Кьеркегор написал книгу «Страх и трепет». В ней он попытался понять суть религиозного чувства и пришел к выводу, что в основе лежит переживание экзистенциального страха, трепета перед таинственным и великим Богом.

Кажется, что страх Божий находится за гранью рационального постижения. Это область чувства, переживания. Однако вместе с тем страх Божий - это фундамент для здравомыслия. «Начало мудрости - страх Господень, и познание Святаго - разум» (Прит.9:10). Невозможно быть мудрым человеком, если утрачено духовное измерение жизни.

Очевидно, что страх Божий, переживание Его величия и святости — это необходимый для церкви ежедневный опыт.

Страх Господень лежит в основе благочестия. Термин «благочестие» интересен сам по себе. Греческое слово εὐσέβεια образовано, как и русский аналог, из двух частей – благо и честь. Это должное почитание.¹

В русском языке, также как и в греческом, антонимом к слову благочестие является слово нечестие, первоначально - кощунство, осквернение святыни.

Речь не только о нашем поведении, но, скорее, о состоянии нашего сердца. Ведь благочестие — это благоговение² перед Богом во всем, что мы делаем, говорим или думаем.

В основе почтения к Богу, как мы уже сказали, лежит страх Божий, священный трепет, захваченность нашего духа величием и святостью Творца.

Важно понимать, что страх Божий — это не боязнь Его присутствия, а боязнь это присутствие потерять, утратить связь с Всевышним, оскорбить Духа Святого. «Страх Господень - ненавидеть зло...» (Прит.8:13).

Понятно, что когда Адам убоялся, услышав голос Бога, и спрятался, - это был вовсе не страх Божий.

Что происходит с христианином, когда он переживает «посещение» Богом, входит в Божье присутствие?

Первое следствие - священный трепет. Вторым следствием становится «немота». Большинство слов нашей обыденной речи кажутся в этом состоянии пустыми и пошлыми. Молчаливое предстояние перед Богом оказывается в такой момент лучшей молитвой.

Чего так сильно не хватает в российских евангельских церквях? Благоговейной тишины и торжественности, глубокого преклонения перед величием Бога. Наше отношение друг ко другу, к молитве, к самому ходу богослужения порой вопиюще небрежное, панибратское. Это вовсе не похоже на то, что Павел называет «совершением святыни в страхе Божьем». Необходимо вернуться к пониманию, что совершаемое в церкви есть священнодействие.

В Ветхом Завете люди осознавали, что определенные дни, вещи, события, действия освящены (отделены для Бога). Во взгляде современных евангельских христиан на жизнь и церковь произошла почти полная десакрализация. Мы разучились воспринимать, распознавать священное и священнодействовать.

Как ощущали себя люди перед Богом в Ветхом Завете? Как чувствовали себя левиты, несущие ковчег Господень? Можно, конечно, сказать, что их опыт нельзя транслировать на новозаветных верующих. Но должен ли Новый Завет в этом смысле отличаться от Ветхого?

Автор послания к Евреям пишет: «Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово, ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою); и столь ужасно было это видение, что и Моисей сказал: "я в страхе и трепете". Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева. Смотрите, не отвратитесь и вы от говорящего. Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли наказания, то тем более не избежим мы, если отвратимся от Глаголющего с небес, Которого глас тогда поколебал землю, и Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо. Слова: "еще раз" означают изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое. Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом, потому что Бог наш есть огнь поядающий» (Евр.12:18-29).

Очевидно, что новозаветное служение не только не упраздняет страх Божий, но требует еще большей набожности. Однако как ее можно достичь? Сердце ведь не изменишь усилием воли. Необходимо вмешательство извне. Истинное благоговение перед величием Творца рождается в нас тогда, когда Он благоволит открыть нам Себя.

Парадоксально, но здесь есть обратная зависимость. С одной стороны, только богоявление, «чувство Бога» способно привести человека в состояние страха Божьего и благоговения. С другой стороны, только тот, кто боится Бога, может войти в полноту Его присутствия.

Однако перед нами не замкнутый круг, а винтовая лестница, уходящая в небеса. Господь зовет нас к Себе. Мы делам шаг к обретению страха Божьего, когда приходим к Нему, такими как есть, с нашими грехами, немощами, сомнениями. Все начинается с признания нашей несостоятельности. «За смирением следует страх Господень…» (Прит.22:4). Страх Божий предполагает предельную честность и искренность перед Всевышним и перед самим собой. Ведь здесь человек встречается с той Реальностью, пред лицом которой невозможно быть фальшивым.

------------------------------

1. Здесь вспоминается еще один термин — ὀρθοδοξία, то есть право-славие (речь сейчас не об одноименной конфессии).

2. Еще одно важное понятие. Слово «говение» церковнославянское. «Говейный» - достойный уважения. Слово «благоговение» является переводом греческого понятия εὐλάβεια. Это осторожность, осмотрительность.

Книга о желаниях

2010-12-21T16:43:00.004+03:00

Работа Стивена Артерберна и Фреда Стокера посвящена теме семейных взаимоотношений. Судя по названию, читатель должен узнать о «желании каждой женщины». Хотя, конечно, о желаниях каждой женщины лучше писать женщинам. Все же, им, наверное, виднее. Но как выясняется в ходе чтения, Артерберн и Стокер нацелены, скорее, на то, чтобы умерить желания каждого мужчины.

Книга призвана развенчать мифы, связанные с идеей «главенства мужчины» в семье. Ведь в большинстве случаев эта идея воспринимается совершенно неправильно, что позволяет мужьям вести себя властно и безответственно.

Авторы справедливо указывают, что в Новом Завете отношения мужа и жены должны развиваться по модели отношений «Христос – церковь». Христос действительно глава церкви. Но в чем это проявляется? Какую цену заплатил Христос? Многие мужья хотят обладать главенством как у Христа, не обладая при этом христовой жертвенностью и любовью.

Христос пошел на смерть за церковь. Он пожертвовал Собой ради нашего счастья. Так должны мужья ставить счастье жен превыше своего. На практическом уровне это означает то, что авторы называют «подчинением мужа жене». Муж должен ставить интересы и потребности жены выше своих, любить ее безусловно.

«Повиновение в браке – это не только женская роль. Мы мужчины, в отношениях с нашими женами должны брать пример у нашего Небесного Отца. Как Христос не достиг бы единства со Своей Церковью, если бы не предал Себя за нее, так и мы не сможем достигнуть единства в своей семье без взаимного повиновения. Чего желает каждая женщина в отношениях со своим супругом? Духовного единения. Другими словами, каждая женщина хочет, чтобы мужчина, состоящий с ней в браке, подчинялся закону "обоюдного повиновения". Это именно то, что предназначил ей Бог». [С. 51]

Идея взаимного повиновения почерпнута авторами из Послания к Ефесянам апостола Павла. Он пишет, что христианская община должна жить, «повинуясь друг другу в страхе Божием» (Еф.5:21).

Распространяется ли эта идея и на семейные отношения? Да, если семья это действительно малая церковь.

Еще одна важная мысль связана с пониманием того, что означает библейское единство. Что означает быть «одной плотью»? Авторы отмечают, что единство не возникает автоматически. Необходим труд. Единение – это результат правильных, праведных поступков.

«Кто ставит условия единства в браке? Жена. А точнее, эти условия проистекают из внутренней сущности жены. Это значит, что вы должны быть готовы жертвовать собой ради нее и ради единства в браке». [С. 58]

Единство достигается тогда, когда муж любит свою жену как себя (см. Еф. 5:28-31).

«В этом-то и заключается мужское подчинение единству. Муж должен уважать внутреннее естество жены как свое собственное. Ваша жена стремится к единству с вами. Весь смысл брака состоит в том, чтобы вы могли быть в единстве с ней. Женщина создана для того, чтобы быть помощницей, быть близкой кому-то. Она мечтает, чтобы вы уважали ее как себя самого. Это и есть обоюдное повиновение. И это – желание каждой женщины». [С. 64]

Книга «Желание каждой женщины» читается довольно легко, правда перевод оставляет желать лучшего. Да и само название сбивает с толку. Ведь книга мало повествует о конкретных женских ожиданиях и желаниях. Очевидная мысль о том, что женщина хочет иметь заботливого, внимательного и любящего мужа растянута на три сотни страниц.

Если с идеями авторов о необходимости любви сложно не согласиться, то библейские отрывки, призванные подтвердить эти идеи, вызывают недоумение. Аргументация авторов страдает и в плане логики и в плане экзегезы.

Логическая конструкция, выстроенная авторами, такова:

Христос = муж.

Церковь = жена.

Христос стал слугой церкви, пожертвовав Собой за нее = муж должен быть слугой жены.

Слуга = раб

Дальше львиную долю книги занимают рассуждения о рабах, о том, что для них нужды и желания господ были на первом месте и т.п. Отрывки подобные Исх.21:5-6 истолковываются как аллегория семейных отношений. Раб с проколотым ухом – это, понятно, мужчина. Есть в книге и другие, подобные этому «откровения».

Повторимся, совершенно справедливые мысли о необходимости служения и бережного отношения друг ко другу доказываются с помощью невероятно вычурных толкований библейского текста.

Если бы не подобные герменевтические инновации, книга была бы и тоньше, и лучше.

Частотный словарь древнегреческого # 3

2010-12-08T14:37:00.002+03:00

Третья часть лексического минимума (частотного словаря) для чтения Нового Завета на древнегреческом.

Как и обещал, для начала занимательный факт.

Занимательный факт № 2

Знаете ли вы, что слово "лаконичность" произошло от названия местности Лакония в Древней Греции? Именно там находился легендарный город Спарта. Спартанцы не любили болтовни и говорили мало и по делу. Согласно преданию, Филипп Македонский решил завоевать этот город и направил осажденным спартанцам послание: "Я покорил всю Грецию, у меня самое лучшее в мире войско. Сдавайтесь, потому что, если я захвачу Спарту силой, если я сломаю ее ворота, если я пробью таранами ее стены, то беспощадно уничтожу всё население". Спартанцы ответили лишь одним словом - "Если".

На этот раз вам предстоит выучить 15 слов.

Счетчик на воду

2010-12-07T14:27:00.002+03:00

На днях мы установили в квартире счетчик на воду. Случай подвернулся (меняли трубы стояка). Кроме того, от многих знакомых слышали, что со счетчиком платить за воду приходится существенно меньше. Фиксированная сумма, установленная за «безлимитное» пользование водой, сильно завышена…

В общем то, речь не об этом, а о том, какой эффект произвел счетчик в моем сознании. Сразу после его установки, я решил принять ванну :)

Однако во время «водных процедур» я постоянно ловил себя на мысли, что сквозь слив в ванной утекает семейный бюджет. Раньше вода струилась свободно и легко, можно было подумать о своем под ее шум. Например, я числил зубы при включенном кране и т.п. Теперь вспоминаешь, что где-то рядом эта вода раскручивает счетчик, и одна цифра неумолимо сменяет другую.

Не подумайте, что я крохобор, или что теперь буду реже умываться. Речь о другом. Счетчик на воду помог мне заново увидеть одну старую истину. Она заключается в том, что механизм подсчета меняет восприятие ресурсов, предоставленных в наше распоряжение. Конечно, самый лучший пример – это время. Появление механизма с часовой, потом минутной, а потом и секундной стрелкой существенно преобразовало жизнь европейского человека (а затем и всего мира).

Как только на время был поставлен счетчик, его стали расходовать по-другому. Слова Бенджамина Франклина о том, что «время – деньги» не случайно возникли в культуре, где время подсчитывают так же ревностно, как и купюры с изображением автора цитаты.

Выводы из вышесказанного следующие:

- Неограниченные ресурсы не ценятся в должной мере;

- Неограниченные ресурсы, как правило, используются нерационально;

- Путь к овладению временем как ресурсом - это его подсчет.¹

Моисей молился Богу: «Научи нас так счислять дни наши, чтобы нам приобрести сердце мудрое» (Пс.89:12). Эта молитва рождается в нашем сердце, как только мы осознаем, что время ограничено, что его течение – в отличие от воды в кране – не остановить. «Дней лет наших - семьдесят лет, а при большей крепости - восемьдесят лет; и самая лучшая пора их - труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим» (Пс.89:10).

----------------------------
1. Примером рационального использования времени и его подсчета может служить жизнь А.А. Любищева (я о нем уже писал вкратце).

Две лепты

2010-11-29T23:32:00.000+03:00

«И сел Иисус против сокровищницы и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила все, что имела, все пропитание свое» (Мар.12:41-44).

Христос обращает внимание учеников на даяние вдовы. Для Господа это не просто казус, занятный случай. Он явно хочет, чтобы апостолы извлекли урок из этого эпизода.

Поступок вдовы вошел в Новый Завет как пример великой жертвенности. Но здесь перед нами парадокс, ведь великая жертва была равна в материальном эквиваленте всего двум лептам…

Без божественного знания, которым обладал Христос, этот акт жертвенности остался бы незамеченным. Мы не можем заглянуть в сердца, мы смотрим лишь на сумму пожертвования.

С нашей перспективы богатые дары выглядят в высшей степени похвально. Но у Бога другие стандарты. Стандарты, которые могут сбивать нас с толку.

Какую церковь вы бы хотели иметь: церковь, состоящую из жертвенных вдов, или церковь, состоящую из «Рокфеллеров», «Биллов Гейтсов» и т.д., готовых одарить вас от своего избытка?

Как эта история выглядит с точки зрения церковного казначея? Слова Христа ломают наш прагматичный подход к жизни. Слишком часто мы все измеряем деньгами. Богу же важно сердце, а не кошелек.

Наш взгляд на духовность и успех может быть основан на ложной шкале ценностей, неверных критериях. Мы склонны оценивать количество, а не качество. Мы склонны обращать внимание на внешнее, а не на внутреннее. Это религия на фарисейской закваске, здесь нет места нищим духом.

В истории со вдовой Христос противопоставляет два типа жертвы: от избытка и от скудости. Но только ли о деньгах речь? Жертвой может быть время, которое мы посвящаем на служение, молитва, определенные поступки и т.д. Как здесь мы оцениваем духовность, жертвенность человека?

В книге К.С. Льюиса «Просто христианство» есть один очень важный в контексте наших размышлений отрывок.

«Люди судят друг о друге по внешним проявлениям. Бог судит нас на основе того морального выбора, который мы делаем. Когда психически больной человек, испытывающий патологический страх к кошкам, движимый добрыми побуждениями, заставляет себя подобрать котенка, вполне возможно, что в глазах Бога он проявляет больше мужества, чем здоровый человек, награжденный медалью за храбрость в сражении. Когда человек, крайне испорченный с детства, привыкший думать, что жестокость - это достоинство, проявляет хоть немножечко доброты или воздерживается от жестокого поступка и, таким образом, рискует быть осмеянным друзьями, он, быть может, в глазах Бога делает больше, чем сделали бы мы с вами, пожертвовав жизнью ради друга.

К этой же самой идее можно подойти и с другой стороны. Многие из нас производят впечатление очень милых, славных людей. Но на деле, возможно, мы приносим лишь незначительную часть той пользы, которую могли бы принести, принимая во внимание нашу хорошую наследственность и отличное воспитание. Поэтому в действительности мы хуже, чем те, кого сами считаем злодеями. Можем ли мы с уверенностью сказать, как бы мы себя повели, если бы были наделены психологическими комплексами, да вдобавок плохо воспитаны и, сверх

всего, получили бы власть, ну, скажем, Гиммлера? Вот почему христианам сказано: не судите».

История со вдовой призвана научить нас двум вещам. Как судить себя и как не судить других. Ведь мы знаем только собственное сердце.

Мы склонны оценивать свое даяние, свою жертву мерой даяний и жертв других людей. Не хуже, не меньше, а то и больше! Бог же смотрит на жертву, исходя из того, сколько человеку дано. Не только денег, но и времени, таланта, сил, здоровья, лет жизни и т.д.

Представьте, что в одной общине проводиться конкурс «Кто больше других сделал для Церкви?». Среди номинантов есть активные участники церковного совета, несколько миссионеров, прихожане, которые пели в церковном хоре и посещали все кружки и мероприятия, организуемые общиной, меценат, на деньги которого в прошлом году был осуществлен ремонт здания и т.д. Конечно же, выбор непрост и вокруг кандидатур много споров.

Но вдруг (представим и это) с Неба звучит Божий глас. Господь выбирает человека, вовсе не включённого в списки номинантов. Он был тихим незаметным прихожанином и просто верно посещал воскресные богослужения. Но его жертва была самой большой, так как здоровье едва позволяло ему это делать.

Важным ориентиром в духовном самоанализе должны служить для нас слова Господа: «…от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лук.12:48).

Возможно, нам дано не так уж и много (по человеческим меркам). Важно, что мы с этим «не много» будем делать. Оценивая свое служение Господу, мы должны помнить, что жертва измеряется не тем, сколько мы даем, а тем, сколько мы оставляем себе.

Частотный словарь древнегреческого # 2

2010-11-23T20:55:00.005+03:00

Вторая часть лексического минимума (частотного словаря) для чтения Нового Завета на древнегреческом. Надеюсь, с первой частью вы уже совладали. :)

Кстати, учить слова лучше вместе с артиклями (они расположены сразу после слова).

Если вы видите надпись "ἔθνος, τὸ", заучивайте ее, произнося "то этнос".

Чтобы Ваше изучение греческого было более увлекательным, я периодически буду добавлять разнообразные занимательные факты.

Итак, занимательный факт № 1

Знаете ли вы, что самое длинное слово в древнегреческом языке выглядело так:

λοπαδοτεμαχοσελαχογαλεοκρανιολειψανοδριμυποτριμματοσιλφιοκαραβομελιτοκατακεχυμενοκιχλεπικοσσυφοφαττοπεριστεραλεκτρυονοπτοκεφαλλιοκιγκλοπελειολαγῳοσιραιοβαφητραγανοπτερύγων

Это слово встречается в комедии Аристофана и означает блюдо с различными яствами, которые, собственно, и перечисляются в этом слове. Попробуйте его прочесть :)

Сегодня вам предстоит освоить 13 слов.

Кстати, если уж речь о частотных словарях. Нашел в сети полезную книгу.
Robert E. Van Voorst "Building Your New Testament Greek Vocabulary"

мнений много

2010-11-21T21:54:00.002+03:00

Среди многоцветья риторических приемов, применяемых в споре, встречается фраза «мнений много». В целом, эта фраза просто описывает реальность, так как мнений действительно много. Но в споре она звучит явно не для того, чтобы познакомить оппонента с очевидной истиной.

В христианских кругах фраза получает особый привкус герменевтики и экклесиологии – «каждая церковь толкует Библию по-своему».

Обычно данное высказывание подводит под дискуссией жирную черту, указывая на ее бесплодность. Дескать, все равно не договоримся, мнений то много… Это, конечно, очень эффективный прием в эристике.

Но не грешим ли мы против истины, используя его?

Фраза "есть много мнений на этот счет" не является аргументом в споре. Это высказывание, взятое само по себе, ничего не добавляет к предмету обсуждения.

Собственно, если бы мнение было одно, то и дискуссия не возникла бы. Вопрос не в том, сколько мнений существует, а в том, насколько хорошо они аргументированы. Мнения, не снабженные доводами и фактами, - это просто предрассудки. Их действительно может быть очень много.

Выражение «мнений много» вполне годится в качестве вводной фразы, указывающей на то, что вопрос дискуссионный. Но дальше должен последовать разбор этих мнений, анализ аргументов.

Чаще всего фраза «есть много мнений» означает «у меня другое мнение» или «я не согласен с вашим мнением». Но человек может прятаться за этим «много», чтобы не обосновывать свою позицию.

Иногда выражение "много мнений" становится уловкой для срыва спора. Как тут быть? Может состояться следующий диалог:

- Мнений много.

- Можете ли Вы указать основные? (Предположим, что оппонент сделал это)

- Замечательно, следовательно, наша задача рассмотреть какое из мнений является более аргументированным.

В общем, нужно постараться вернуть дискуссию от общих фраз к рассмотрению доводов и фактов, на которых основываются разные взгляды.

Фраза "мнений много" – в обсуждаемом нами контексте - неудовлетворительна, так как совершенно непонятно, какой смысл человек в нее вкладывает.

1. Все по своему правы (тогда нужно указать, в чем правота каждой позиции, в чем сила аргументов разных сторон).

2. Никто не прав (Опять же, в чем ошибки и заблуждения существующих позиций, почему существующие аргументы оппонентов равно неудовлетворительны?).

3. Истина в этом вопросе недостижима (Само это высказывание недоказуемо. Можно доказать только, что истина не достигнута. Но, тогда, это второй пункт).

Частотный словарь древнегреческого # 1

2010-11-11T21:12:00.016+03:00

При изучении любого языка человек сталкивается с "тремя китами": фонетикой, грамматикой и лексикой. Если фонетику нужно освоить, грамматику понять, то лексику (увы) необходимо заучивать. Очень важно, какие именно слова мы учим. Являются ли они самыми частотными? Другими словами, пригодятся ли они нам при чтении, общении и т.п.

Ниже представлен лексический минимум для изучающих древнегреческий язык Нового Завета. За основу был взят словарь из книги "Basics of Biblical Greek" Уильяма Маунса.
Понятно, что перед изучением этих слов необходимо освоить алфавит и правила чтения.
Слова озвучены, согласно правилам произношения Эразма (Спасибо Тимофею Ха за идею озвучки). О других традициях произношения вы можете узнать здесь.

Небольшая инструкция о том, что вы увидите в ролике:

кликабельно

Всего будет 30 видеофайлов. Пока только первый. Следите за обновлениями! :)

Пазл и воля Божья

2010-11-09T21:03:00.000+03:00

Название игры «Пазл» происходит от английского «Рuzzle» - головоломка, загадка, вопрос, ставящий в тупик. Как известно, в этой игре нужно из огромного количества мелких кусочков составить общую картину.

Разве не похоже это зачастую на наши христианские попытки найти волю Божью? Мы теряемся и недоумеваем перед головоломкой жизни, представляющей груду разрозненных деталей. Получится ли соединить их вместе? Появится ли в итоге целая картинка? Точно ли производитель положил в коробку полный комплект?

Аналогия с пазлом справедлива не только в том, что познание воли Божьей порой становится «головоломкой». Возможно, метод разгадывания пазла содержит в себе важную духовную истину.

Каждый, кто хоть раз пытался собрать картинку из пазла, знает основное правило: нужно начинать с угловых деталей и рамки. Сперва обрамление, потом центральная часть, где обычно изображена основная сцена.

Но разве не так должно быть и в духовной жизни? Пока не определены углы, не заданы жизненные рамки, сложно разобраться в тонкостях центрального сюжета.

Рамками в нашей аналогии является общая, открытая в Писании, воля Божья. Она очевидна для всех, по поводу нее не возникает особых разногласий.

Как правило, мы сталкиваемся с затруднениями в познании «частной» воли Божьей. Какую профессию избрать? Где провести отпуск? И т.п.

Чтобы понять, куда и как поместить эти детали общей картины, нужен контекст, рамки. Эти рамки выстраиваются, когда мы день за днем исполняем вполне очевидные заповеди.

Например, посвященное изучение Библии формирует в нашем сердце принципы, которые будут руководить нами в принятии конкретных решений. Но как мы сможем уразуметь частности, если пренебрегаем словом Божьим?

Возможно, некоторые вопросы и не возникали бы, если бы принципы жизни, взятые из Писания, вполне сформировались в наших сердцах. Мы бы реже недоумевали о воле Божьей, если бы чаще ее выполняли…

О каких принципах идет речь?

Прежде всего, любовь к Богу и ближним. Именно любовь задает направление и темп христианской жизни.

Глупо, но так часто мы беспокоимся о воле Божьей в туманном будущем, пренебрегая при этом вполне явными заповедями в настоящем…

Эти заповеди определяют основной маршрут. При этом каждый последующий шаг в верном направлении «отсекает» ненужные возможности и открывает необходимые перспективы.

Без рамок у нас тысячи вариантов и комбинаций, миллион альтернатив неправильно сложенного пазла. Но если рамки заданы, в итоге остается единственная возможность поместить деталь пазла на ее место и увидеть картину, которую изначально задумал Бог.

Древнегреческий

2010-11-08T23:01:00.002+03:00

Наткнулся в интернете на замечательную программу, которая может служить как для изучения Нового Завета, так и для изучения древнегреческого. Собственно, это Новый Завет на древнегреческом, снабженный различными полезными дополнениями. Они то и делают программу весьма привлекательной. В программе использован текст UBS3/NA26 с русским подстрочным переводом Алексея Винокурова, плюс возможность сравнивать это с Синодальным переводом.

Выглядит это так:

Достоинства

Хорошо отображаемый шрифт греческого текста. Под каждым словом в греческом тексте краткий морфологический комментарий. При наведении на слово курсора, появляется всплывающая подсказка с переводом по словарю Стронга.

Если вы кликните по слову, то в нижнем окне появится подробный морфологический анализ, плюс подробная словарная статья из Древнегреческого словаря И.Х. Дворецкого.

Потрясающие поисковые функции.

В общем, весьма рекомендую!

Скачать

Апологетика

2010-10-19T15:15:00.002+04:00

«Надлежало ли вам ради Бога говорить неправду и для Него говорить ложь? Надлежало ли вам быть лицеприятными к Нему и за Бога так препираться? Хорошо ли будет, когда Он испытает вас? Обманете ли Его, как обманывают человека? Строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите. Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас? Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши - оплоты глиняные» (Иов.13:7-12).

В этом отрывке из книги Иова можно усмотреть одну из проблем апологетики. Есть соблазн защитить Бога, во что бы то ни стало! Небольшое лукавство ради большой Истины. Иногда кожей чувствуешь неискренность или необъективность иного апологета. Может быть, это своеобразная профессиональная деформация личности?

При любом выпаде в сторону христианства (не Христа!) срабатывает условный рефлекс – «защищать!». Вместо того чтобы признать очевидные ошибки, прегрешения исторического христианства, «апологет» начинает кривить душой. Однако проблема в том, что своими неуклюжими попытками защитить Бога, мы часто только бесславим Его.

В чем проявляется «профессиональная деформация личности» апологета? Это, прежде всего, утрата объективности при обсуждении достоинств и недостатков религиозных идей и систем, конкурентных НАШЕЙ ЦЕРКВИ. Начинает действовать принцип: себя убелять, других очернять.

Негативный факт в истории нашей церкви – это досадная случайность.

Негативный факт в истории наших оппонентов – системная ошибка, указывающая на глубокую и неисправимую порочность.

Схема эта действует не только в межрелигиозной полемике, но и в межконфессиональных спорах.

У себя мы не замечаем недостатков, а у других достоинств. Подсознательно или (что хуже) осознанно апологет начинает использовать двойные стандарты. Это проявляется в игнорировании, замалчивании «неудобных» фактов, избирательном подходе к истории.

Но вопрос Иова остается актуальным: «Надлежало ли вам ради Бога говорить неправду и для Него говорить ложь?» (Иов.13:7).

Необходима интеллектуальная честность (далеко не у всех хватает мужества быть честными).

- Помнить, что, хотя Св. Писание является непогрешимой истиной, мы не являемся непогрешимыми носителями непогрешимой истины. Наше понимание Библии может быть ущербным и недостаточным.

- Уметь признавать ошибки и каяться в грехах. Здесь ярким примером является современная католическая церковь. Иоанн Павел II был назван «кающимся папой».

- Уметь признавать заслуги наших оппонентов и воздавать должное их достоинствам.

- Признавать, что далеко не все в христианском учении поддается логическому обоснованию. Порой наша вера – это «credo quia absurdum est». Бог остается тайной. «Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас?» (Иов.13:11).

Феноменология абсурда

2010-09-30T23:34:00.004+04:00

Абсурд – термин, обозначающий нелепость, бессмысленность какого-либо явления. Этимология слова «абсурд» отсылает нас к латинскому absurdus – неблагозвучный, несообразный, и surdus – глухой. Абсурд в таком значении – это отсутствие «звучащего» смысла.

Вероятно, осмысление абсурда следует начинать не с него самого, а с тех ситуаций, в которых он себя проявляет. Осмыслить абсурд напрямую – что означало бы снятие абсурдности – попросту невозможно. Перед нами только «следы», оставленные абсурдом на поле смысла.

Можно выделить два уровня явленности абсурда сознанию. Метафизический уровень и уровень обыденной жизни. Здесь вполне применима также антитеза сакрального и профанного.

Говоря о нелепости или бессмысленности какого-либо явления, нужно помнить, что эти дефиниции, которые, скорее, описывают то, что мы ощущаем по отношению к феномену, чем сам феномен. Абсурден не феномен, абсурдно со-бытие феномену. Абсурд всегда возникает на границе. Как отмечал Камю: «Во всех этих случаях, от простейшего до самого сложного, абсурдность будет тем разительнее, чем сильнее разница между двумя членами моего сравнения <…> Следовательно, я в праве сказать, что чувство абсурда рождается не из простого рассмотрения единичного факта и не из отдельного впечатления, а высекается при сравнении наличного положения вещей с определенного рода действительностью, действия – с превосходящим его миром. По сути своей абсурд – это разлад. Он не сводится ни к одному из элементов сравнения. Он возникает из их столкновения».

Какими же свойствами должно обладать явление, чтобы восприниматься как абсурдное, нелепое? Можно выделить два типа феноменов, столкновение с которыми порождает чувство абсурда:

1. Смысл, который не вмещается в построения человеческой логики, в структуру нашего мышления. В этом случае мы имеем дело с тем, что можно обозначить как «абсурдный избыток смысла».

2. Структура, лишенная смысла. В этом случае мы сталкиваемся с «абсурдом пустоты». Если согласиться с определением, что абсурд – это бессмысленность феномена или явления, то этим мы утвердим не только отсутствие смысла, но и наличие некоего объекта. Это «нечто» лишенное смысла, а не просто «ничто». Именно включение пустоты в некую структуру порождает абсурд.

Оба типа феноменов являются агентами абсурда. Первый являет ослепительное сияние смысла, второй ослепляющее зияние пустоты.

Абсурд - это некая диспропорция формы и содержания, означаемого и означающего.

Жиль Делез в своей работе «Логика смысла» пишет: «То, что в избытке в означающей серии, - это буквально пустая клетка, постоянно перемещающееся место без пассажира. То, чего не достает в означаемой серии - это нечто сверхштатное, не имеющее собственного местоположения: неизвестное, вечный пассажир без места, или нечто всегда смещенное». Правда для Делеза нонсенс, абсурд выступает как обладающий характеристиками сразу двух серий. «Он выступает одновременно и как слово = Х, и как вещь = Х. Поскольку парадоксальный элемент связан сразу с двумя сериями, он обладает двумя сторонами <…> парадоксальный элемент одновременно является избытком и недостатком, пустым местом и сверхштатным объектом, "плавающим означающим" и утопленным означаемым, эзотерическим словом и эзотерической вещью, белым словом и черным объектом». Намек на подобную классификацию агентов абсурда мы находим и у Ролана Барта. Он пишет: «…целостный образ исключает возникновение мифа или, по крайней мере, вынуждает мифологизировать только саму его целостность <…> этот миф противоположен, но симметричен мифу абсурда: во втором случае форма мифологизирует "отсутствие", в первом – чрезмерную полноту».

Абсурд с точки зрения метафизики предстает либо как превосходящий человека смысл, либо как зияющая пустота.

В связи с первым значением, необходимо вспомнить знаменитое выражение, приписываемое Тертулиану: "Credo quia absurdum est" (верую, ибо абсурдно). Очевидно, что ощущение абсурда в этом случае возникает у человека от соприкосновения с областью Божественного. Поскольку разум человека не может вместить духовной реальности, сама встреча переживается им как нечто абсурдное.

Для Тертулиана абсурд – это явленность Бога этому миру. Так в трактате «О плоти Христа» он пишет: «Будет явно неразумно, если мы станем судить о Боге, руководствуясь нашим здравым смыслом <…> что будет столь же "глупо", как веровать в Бога рожденного, и притом от Девы, и к тому же во плоти, Который "погряз" во всех этих бесчестиях природы? <…> Есть, конечно, и другие "немудрые" вещи, которые относятся к поношениям и страстям Господним. Или, может быть, скажут, что распятый Бог - это рассудительно? <…> Сын Божий распят - это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий - это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес - это несомненно, ибо невозможно».

Сфера инобытия - это область, где искажаются пространство и время. Однако искривление пространственно-временного континуума воспринимается человеком как нечто абсурдное, нарушающее каузальность событий.

Примечательно, что искажение пространства и времени становится художественным приемом в жанре волшебной сказки. Один час, проведенный героем в ином мире, может быть равен году в мире реальном. Картина потустороннего мира моделируется через введение иного хронотопа. Это характерно не только для волшебной сказки. Фактически, вся средневековая литература, пропитанная религиозным восприятием действительности, может служить примером существования героя в двух измерениях. В исследованиях, посвященных рыцарскому роману, Бахтин М.М. отмечал, что хронотоп рыцарского романа - это чудесный мир в авантюрном времени. Инобытие вторгается в человеческий мир, меняет течение времени, каузальность событий, верх и низ, право и лево. «Появляется сказочный гиперболизм времени, растягиваются часы, и сжимаются дни до мгновения, и самое время можно заколдовать; появляются характерные для сновидений специфическое искажение временных перспектив; <…> Этой субъективной игре со временем, этому нарушению элементарных временных соотношений и перспектив соответствует в хронотопе чудесного мира и такая же субъективная игра с пространством, такое же нарушение элементарных пространственных отношений и перспектив».

Чувство абсурда порождается в религиозном сознании не только из-за столкновения с божественной реальностью. Метафизическая реальность зла также становится агентом абсурда. Однако, если «божественный» абсурд являет преизбыток смыла, то абсурдность зла – это смысловой коллапс.

Самым ярким образом такого абсурда является ад. Еврейское слово «шеол», переводимое на русский как ад, означает пустоту, эфемерность.

Согласно христианскому учению, после смерти люди либо попадают на Небеса и обретают истину во всей полноте, либо, отвернувшись от Бога, - оказываются в пустоте ада и сами становятся внутренне опустошенными.

В аду вместо человека остается один грех, гримаса без лица (собственно, поэтому, в аду не лица, а личины). Рассуждая об аде К.С. Льюис писал: «Потому и трудно понять ад, что понимать почти нечего, в прямом смысле слова. Но и на земле так бывает <…> сперва ты злишься, и знаешь об этом, и жалеешь. Потом, в один ужасный час, ты начинаешь упиваться злобой. Хорошо, если ты снова жалеешь. Но может придти время, когда некому жалеть, некому даже упиваться. Сварливость идет сама собой, как заведенная».

Не только метафизическая реальность способна породить чувство абсурда. Сама «заброшенность» человека в этот мир осмыслялась многими мыслителями ХХ века как нечто абсурдное. Однако при отсутствии метафизической перспективы, человек приходит только к абсурду пустоты.

Описывая ситуацию, в которой оказался человек, А. Камю отмечает: «Он испытывает желание быть счастливым и постигнуть разумность жизни. Абсурд рождается из столкновения этого человеческого запроса с безмолвным неразумием мира <…> Иррациональность, человеческая ностальгия и абсурд, вытекающий из их встречи, - таковы три действующих лица той драмы, которая неминуемо должна покончить со всякой логикой, на какую бытие способно».

Собственно, для Камю именно человек становится неким "инобытием" в этом мире. Он в мире, но не от мира, и в этом драма его существования. «Когда мир поддается объяснению, хотя бы и не слишком надежному в своих доводах, он для нас родной. Напротив, человек ощущает себя чужаком во вселенной, внезапно избавленной от наших иллюзий и попыток пролить свет на нее. И это изгнанничество неизбывно, коль скоро человек лишен памяти об утраченной родине или надежды на землю обетованную. Разлад между человеком и окружающей его жизнью, между актером и декорациями и дает, собственно, чувство абсурда».

Ощущение бессмысленности, бесцельности существования, отраженное в культуре ХХ века, связано не только с утратой метафизической перспективы и секуляризацией. Усилению чувства абсурда способствовал также научный прогресс. Появилась новая форма искажения пространства и времени связанная с развитием технологий. Современный человек получает информацию из самых недоступных мест за чрезвычайно короткое время. Объекты, отдаленные от нас в пространстве, стали близкими благодаря новым средствам коммуникации. Все это, как отмечает Маршал Маклюэн, это приводит к ощущению абсурдности происходящего. Он пишет: «Эту современную дилемму западного человека – дилемму человека действия, оказывающегося изолированным от процесса действия, - исчерпывающе воплощает опыт театра абсурда. Таковы происхождение и притягательность персонажей Сэмюэла Беккета».

Ощущение абсурда действительно, прежде всего, отражается на искусстве. На разные лады в литературной, живописной, театральной форме обыгрывается структура, обрамляющая пустоту.

По словам Клюева, для литературы абсурда характерна именно гиперструктурированность. «"Cемантический скандал", учиняемый абсурдным текстом, уравновешивается – и тем самым фактически сводится на нет – абсолютным "структурным покоем", или "структурным комфортом". <…> Что же касается абсурдных стихов, то их отличает не просто наглядно, но до маниакальности скрупулезно организованная структура».

Действительно в литературе абсурда можно наблюдать феерию структур лишенных смысла.

Однако абсурд в сфере искусства является зачастую только отражением абсурда в общественных образованиях. Похоже, что социальные структуры имеют тенденцию к выхолащиванию смысла. И, чем меньше смысла в социальной структуре, тем больше возрастает ее структурированность.

В художественной литературе административный абсурд часто является одним из символов абсурдности существования вообще. В качестве иллюстрации можно вспомнить хотя бы «Замок» Кафки. Примечательно, что бюрократический аппарат чаще всего воспринимается как чуть ли не главный агент абсурда. Но это справедливо для любых ситуаций, когда человек попадает в положение зависимости от чьей-то власти, становится объектом, обезличивается.

Юнгер Ф. Г. отмечает: «Там, где человек воспринимается, предполагается, утверждается не как личность, а как составная часть, происходят коренные изменения. Человек становится рукой, ногой, движением, он становится винтиком, вентилем, выключателем, он становится одной из функций функционирующего механизма. Понятие человека сводится к понятию функции. Бесчувственность составляющих элементов чувствуется во всем: в административных учреждениях, на заводах, в пунктах управления, в транспорте и в том языке, на котором там говорят».

Механизм – это апогей структурированности, но, вместе с тем, - это и что-то в высшей степени абсурдное, так как механизм бездушен. Превращение человека в механизм – это апофеоз абсурда. Дальше структуре уже некуда развиваться, она поглотила собой все живое. Абсолютно механизированное общество - это общество являющее собой абсолютный абсурд.

С социальной точки зрения абсурд – это ситуация, в которой человек лишается смысла своего существования, теряет человеческое лицо. Человеческая речь также утрачивает в подобной ситуации свое назначение как средства коммуникации. Слова, продуцируемые в ситуации абсурда, пусты, бессодержательны. Это речевые штампы и лозунги, за которыми ничего не стоит. Здесь мы можем найти массу примеров в недалеком советском прошлом. Но и западное общество изобилует подобными примерами. Ролан Барт в своей статье «Удовольствие от текста» отмечает: «Между прочим, энкратический язык (тот, что возникает и распространяется под защитой власти) по самой своей сути является языком повторения; все официальные языковые институты – это машины, постоянно пережевывающие одну и ту же жвачку; школа, спорт, реклама, массовая культура, песенная продукция, средства массовой информации безостановочно воспроизводят одну и ту же структуру…».

Ситуация человека, столкнувшегося с абсурдностью некоторых бюрократических правил и установок, интуитивно понятна каждому. Но это ситуация внешняя по отношению к самому человеку. Более интересен вопрос - что происходит с бюрократом? Почему человек становится «носителем» абсурда?

Очевидно, здесь уместно вспомнить такое психологическое понятие как «профессиональная деформация личности». Социальная роль полностью поглощает человека. В итоге, остается только функция; некая маска, за которой уже ничего нет. Как отмечает Грановская Р.М., «Бюрократы выдают форму за содержание, а содержание за нечто формальное <…> Бюрократ, который мыслит себя как воплощение определенных должностных функций и государственных интересов, деформирован, поскольку ничего кроме этого его "Я" не содержит».

Административный абсурд стремиться подчинить себе все человеческое существование, регламентировать не только внешнюю, но и внутреннюю жизнь. Структура стремится проникнуть внутрь, чтобы произвести из человека свое полное подобие, сделать его воплощением абсурда.

Однако выхолащивание смысла возможно не только через бюрократию. «Общество массового потребления» также является механизмом порождающим чувство абсурда. Как показал Герберт Маркузе, репрессивная десублимация является инструментом для производства «одномерного человека», лишенного подлинного смысла существования.

Жиль Липовецкий отмечает, что утрата смысла в современной культуре связана с нарциссизмом, замкнутостью на себя. «Подобно тому, как общественная сфера эмоционально опустошается вследствие избытка информации, роста потребностей и эмоций, наше "Я" утрачивает свои ориентиры и свою целостность благодаря избытку внимания: "Я" стало расплывчатым. Повсюду исчезновение весомой реальности, налицо десубстанциализация, окончательная утрата территории, свойственная постмодерну».

Противостояние обессмысливанию жизни в европейской культуре ХХ века осуществляется преимущественно благодаря искусству, вскрывающему неподлинность, пустоту. Подобной способностью к «разоблачению» обладает театр абсурда, литература абсурда, живопись абсурда и т. д. Борьба против абсурда заключается здесь в демонстрации пустых структур, лишенных содержания.

Как пишет Иван Голль: «Прежде всего, необходимо разбить внешнюю форму, рациональный, условный, моральный порядок, - все формализованные характеристики нашего существования. Человека и вещи нужно показывать в возможно более обнаженном виде, причем для достижения наибольшего эффекта еще и через увеличительное стекло». Таким увеличительным стеклом для Голля является маска. Отметим, что маска - сама по себе – это тоже пустая структура. Однако в театре она может быть использована для радикального разоблачения социальной действительности.

«Искусство в той мере, в какой она хочет образовывать, улучшать, быть сколько-нибудь действенным, должно подавлять обычного человека, пугать его - как маска пугает детей <...> Искусство должно вновь превратить человека в ребенка. И самый простой способ этого добиться - "гротеск", - в той, однако, мере, в какой он не вызывает смеха. Однообразие и глупость людей столь велики, что их можно исцелить лишь чем-то огромным <...> Вот почему новая драма будет прибегать ко всем техническим средствам, которые сегодня заменяют маску, например, к фонографу, который изменяет голос, к световой рекламе или к громкоговорителю».

Подобные творческие интенции можно обнаружить и у Эжена Ионеско. Театр Эжена Ионеско - это борьба против пустоты, критика пустых людей и пустых структур. «Речь идет, прежде всего, о мелкой буржуазии во вселенском масштабе, поскольку мелкий буржуа - это человек воспринятых им идей, лозунгов, всеобщий конформист: такой конформизм, конечно же, - это его автоматический язык, который и разоблачает человека. Текст "Лысой певицы" или учебника английского языка (или русского, или португальского), составленный из готовых выражений, из самых избитых клише, раскрыл мне тем самым автоматизм языка, поведения людей, "разговора, ведущегося чтобы ничего не сказать", разговора, ведущегося, потому что человек не может сказать ничего личного, он раскрыл мне отсутствие внутренней жизни, механицизм повседневности, человека погруженного в свою социальную среду, не отличающего себя больше от нее. Смиты, Маргариты не умеют больше говорить, поскольку они больше не умеют мыслить, а не умеют мыслить потому, что они больше не умеют чувствовать, не имеют больше страстей, они не умеют больше быть, они могут "стать" кем угодно, чем угодно, поскольку, не существуя на самом деле, они суть всего лишь другие, суть мир безличного <...> Комические персонажи - это люди, которых не существует».

Театр и литература абсурда разоблачают абсурд в социальной сфере. В какой-то мере они являются индикаторами состояния общества. Всплеск произведений с абсурдной тематикой указывает на то, что общество находится в состоянии аномии. Полное отсутствие произведений абсурда (в силу их запрещенности) указывает на то, что абсурд в социальной сфере стал тотальным.

-------------------------------------------------------------

1. Барт Р. Мифологии. // Избранные работы: Семиотика. Поэтика: пер. с фр. / Сост., общ. ред. и вступ. ст. Г. К. Косикова. – М.: Издательская группа "Прогресс", "Универс", 1994.
2. Барт Р. Удовольствие от текста // Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: 1989
3. Бахтин М. М. Эпос и роман. – СПб.: Азбука, 2000.
4. Бергсон А. Смех. Сартр Ж. - П. Тошнота. Роман. Симон К. Дороги Фландрии. Роман. / сост. О. Жданко, послесл. Н. Пахсарьян и Л. Андреева. - М.: Панорама, 2000. - 608 с.
5. Голль Иван. Сверхдрама. // Как всегда - об авангарде: Антология французского театрального авангарда / Сост. пер. с франц., коммент. С. Исаева. - М.: ТПФ "Союзтеатр", 1992.
6. Грановская Р. М. Элементы практической психологии. – 3-е изд., с изм. и доп. - СПб.: Свет, 1997.
7. Делез Жиль. Логика смысла. – М.: Издательский Центр "Академия", 1995. – 300 с.
8. Ионеско Эжен. Трагедия языка. // Как всегда - об авангарде: Антология французского театрального авангарда / Сост. пер. с франц., коммент. С. Исаева. - М.: ТПФ "Союзтеатр", 1992.
9. Камю А. Миф о Сизифе // Сартр Ж.-П., Камю А. Две грани экзистенциализма. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. – 352 с.
10. Клюев Е. В. Теория литературы абсурда. – М.: Изд-во УРАО, 2000.
11. Липовецки Жиль. Эра пустоты. Эссе о современном индивидуализме. – Спб.: "Владимир Даль", 2001.
12. Льюис Клайв С. Расторжение брака. Клин: Фонд "Христианская жизнь" / пер. Н. Тауберг. - 2003.
13. Маклюен Маршал. Осмысляя средства коммуникации: новые измерения человека // Искусство кино. - 1994. - № 2. С. 67-74
14. Померанц Г. Язык абсурда // Померанц Г. Выход из транса. М., 1995.
15. Стафецкая М. Феноменология абсурда // Мысль изреченная. М., 1991
16. Тертулиан. О плоти Христа // Тертулиан. Апология / Тертулиан. - М.: ООО "Издательство АСТ", СПб.: "Северо-Запад Пресс", 2004.
17. Юнгер Ф. Г. Совершенство техники. Машина и собственность. – СПб.: "Владимир Даль", 2002.

Утрата стыда

2010-09-21T21:45:00.001+04:00

В качестве иллюстрации к данной заметке использовано знаменитое произведение Марселя Дюшана «Фонтан».

Эпиграфом же служат слова из четвертой книги царств: «…и погибнет весь дом Ахава, и истреблю у Ахава мочащегося к стене, и заключенного и оставшегося в Израиле» (4Цар.9:8).

«Мочащийся к стене» - устойчивое выражение, встречающееся в Библии не единожды (см. например, 1Цар. 25:22; 3Цар. 14:10; 3Цар. 21:21).

Выражение это всегда используется в контексте угрозы уничтожения. Истребить вплоть до «мочащегося к стене», значит уничтожить всех, даже самых незначительных, пустых и бестолковых людей.

Очевидно, этим выражением иудеи описывали тех, кто не многим лучше животных. Это предельная деградация человеческой личности. Вхождение человека в мир культуры начинается с умения контролировать свое тело именно в его естественных нуждах.

«Мочащийся к стене» - это тот, кто в силу неразвитости души, потерял ощущение границ приличия и социальных норм. Чувство стыда отсутствует у такого существа, так же как и у животного.

Печально, но все чаще замечаешь в культурной столице данную категорию граждан. Если подворотни – это классический случай, то улицы и скверы, раньше ими не были освоены так широко. Нужда справляется прямо при свете дня, на глазах у изумленных прохожих, без тени смущения…

О чем это говорит? Об общей деградации культуры. Границы представлений о приличии стерты. Но самое печальное, что это симптом утраты в сознании многих людей такого базового элемента культуры как стыд.

Падение Икара

2010-08-24T19:19:00.001+04:00

В истории живописи есть множество картин, посвященных падениям. Падение ангелов, грехопадение людей... Немного особняком стоит и падение Икара. По сути, тема та же. Заметим, что везде в основе падения была гордость и самонадеянность. Человек смешон и жалок в попытках утвердить силу собственного «Я».

Предлагаю вам посмотреть небольшой видеоролик, посвященный этой теме.

Экклесиология: застольный этикет

2010-08-16T17:42:00.002+04:00

Если за столом сидят двое, четверо или даже шесть человек, и за считанные минуты блюдо не остынет, а суфле не успеет осесть, принято начинать есть, когда кушанье подано всем. В этом случае хозяйка, показывая другим пример, первой берется за вилку и нож.
Эмили Гост. Этикет.

Правило этикета, ставшее здесь эпиграфом, удивительно напоминает одно из наставлений апостола Павла. Он писал: «Посему, братия мои, собираясь на вечерю, друг друга ждите» (1Кор.11:33).

Нужно отметить, что первые христиане встречались на особые вечерние богослужения. Форма этих богослужений показалась бы нам весьма необычной. Выглядело это как большое застолье, совместный ужин. Застольные беседы, застольные песни (разумеется, псалмы), наставления и молитвы и, конечно, сама трапеза, элементом которой была евхаристия. Вообще, на востоке еда – это больше чем еда. Преломить вместе хлеб, пить из одной чаши – значит обрести единство, новый уровень близости.

Христиане называли свои застольные богослужения агапами¹ - «вечерями любви» (Иуд. 1:12). На столах стояли хлеб и вино, разнообразная снедь. Это мало напоминало современную евхаристию. Там хлеб и вино были символом плоти и крови Христовой. Сегодня дары евхаристии - напоминание о хлебе и вине, в напоминание о плоти и крови. Символ трапезы вместо трапезы.

Образы, которые таит в себе вечеря, чрезвычайно глубоки. Это не только воспоминание о жертве Христа и причастие этой жертвы. Можно усмотреть в агапах также профетическую связь с брачным пиром Агнца.²

В еврейской традиции было очень значимо представление о мессианском пире, который Бог устроит для спасенных в конце времен. Существовало поверье, что на этом пире в меню будет даже левиафан, знаменитое морское чудовище, которое упоминается в книге Иова.

Агапа, пожалуй, один из самых ярких образов церкви, сообщества избранных, сотрапезников Бога.

Верующие преломляют хлеб, возвещая смерь Господню (1Кор.11:26);

Верующие трапезничают, уже сейчас являя Царство Божье, которое посреди них;

Верующие вкушают пищу, пророчески возвещая брачный пир Мессии и ожидая Его пришествия.

И вот этикет поведения за столом: «Посему, братия мои, собираясь на вечерю, друг друга ждите» (1Кор.11:33).

Вообще необходимость ждать не из самых приятных. Очевидно, раз нужно было ждать, значит, не все приходили одновременно. Интересно, были ли те, кто опаздывал?

Представьте себе условия первого века от Р.Х. Точных приборов для измерения времени не существовало. Ни часовой башни в центре города, ни уж тем более наручных часов. Время определялось «на глаз». В таких условиях ждать - по современным меркам - можно очень долго.

Барашек стынет и становится теплым. Прохладное вино согревается и тоже становится теплым. А кого-нибудь все нет и нет.

Вообще, если задуматься, ожидание друг друга – это один из основных принципов Церкви. Даже больше, - это существенная часть Божьего домостроительства.

Апостол Павел пишет: «Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, - чтобы вы не мечтали о себе, - что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдет полное число язычников» (Рим.11:25).

Когда начнется Мессианский пир? Когда войдет полное число язычников…

Другой новозаветный отрывок еще более ярко свидетельствует о роли ожидания в Божьем плане спасения. В послании к евреям говориться о ветхозаветных праведниках: «И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр.11:39,40).

Им приходится ждать, пока мы не подоспеем к столу.

Необходимость ожидания отсылает нас к идее ответственности друг за друга и взаимозависимости. В отношении церкви – это значит очень много.

Так же как мы ожидаем друг друга на вечерю, мы должны терпеливо ждать духовного возрастания ближних. Не все двигаются одинаково быстро. Ожидание - это надежда на изменения, даже если пока на них нет и намека.

В нашем индивидуалистическом обществе трудно смириться с необходимостью ждать. Почему я должен страдать из-за опаздывающих!? У нас совсем другая этика: «Семеро одного не ждут», «Кто успел, тот и съел» и т. п.

Разумеется, ожиданию можно научиться только у Того, Кто ждет всех нас. Перед Его святостью мы все опаздываем, мы все не дружим со временем. Но если нас ждет Бог, значит, и мы должны ждать ближних.

Кроме того, если мы чего-то и достигли, есть надежда, что другие тоже достигнут в свое время. Павел пишет об этом ожидании: «Немощного в вере принимайте без споров о мнениях» (Рим.14:1). Почему? Потому что один достиг понимания свободы во Христе, а другой нет. Но мы принимаем немощного в надежде, в ожидании, что он перерастет «мнения», окрепнет в вере.

Эта надежда слышна в словах Павла, адресованных к церкви в Филиппах: «Итак, кто из нас совершен, так должен мыслить; если же вы о чем иначе мыслите, то и это Бог вам откроет» (Фил.3:15).

Когда откроет? Как откроет? – Все это Его прерогатива. Нам же остается ждать, покуда есть время, и не прозвучал зов: «…вот, жених идет, выходите навстречу ему» (Матф.25:6).

---------------------------------
1. От греч ἀγάπη - любовь
2. См., например, Отк.9:19; Мф.22:2. Подробная справка у А.Меня в «Библиологическом словаре», статья «Мессианский пир».

Пир Бабетты: гастрономия благодати

2010-08-14T15:32:00.001+04:00

Сюжет романа «Пир Бабетты» датской писательницы Карен Бликсен довольно прост. Но проблемы он затрагивает весьма сложные.

Повествование начинается с описания маленького норвежского городка, где живут последователи строгой лютеранской общины, отвергающей все мирское. В этом поселке было две сестры (Мартина и Филиппа), дочери пастора, основавшего общину. Они были необыкновенно красивы, а Филиппа к тому же обладала изумительными вокальными данными. Сестры вполне могли бы покинуть отца и начать собственную жизнь, данные для этого были, да и случай каждой подвернулся. В Мартину влюбился молодой амбициозный офицер, а в Филиппу - знаменитый французский оперный певец Паппен. Однако девушки отвергли их ухаживания и остались с отцом. Мирская жизнь не смогла их прельстить. В дальнейшем, после смерти отца, община продолжила существование, благодаря Мартине и Филиппе, хотя прежнего религиозного пыла уже ни у кого не было. Среди прихожан воскресли старые обиды и склоки. Харизмы отца дочерям явно не хватало.

Спустя годы в двери их дома постучалась разбитая горем женщина, которую звали Бабетта. Ее направил к ним из Франции месье Паппен. Помня о набожности сестер, он был уверен, что они не откажут женщине в приюте.

Бабетта вызвалась помогать со стряпней, и сестры научили ее готовить нехитрую похлебку для бедных и стариков. С приходом Бабетты сестры могли более не «пещись о столах» и посвятить себя всецело духовной работе. Община в лице Бабетты обрела, в каком-то роде, надежную дьяконису.

Так прошло 12 лет, и вдруг размеренная жизнь сестер была нарушена одним происшествием. Бабетта выиграла во французской лотерее невероятно большую сумму. Теперь у нее были все шансы покинуть сестер и вернуться во Францию…

Между тем, приближалось значимое для общины событие – сто лет со дня рождения пастора. Сестры очень хотели отпраздновать этот день по-особому. Бабетта удивила их своей просьбой – она желала угостить прихожан настоящей французской кухней. Нехотя – французская кухня ассоциировалась у них только с лягушками – сестры согласились. Однако они были так смущены, что договорились с прихожанами, есть все, что будет на столе, с невозмутимыми лицами. Пища не должна испортить праздника.

Удивительно, но, вопреки опасениям, заморские яства нисколько не повредили собравшимся. Напротив, они каким-то образом совершили духовную метаморфозу в прихожанах. Люди вдруг забыли о склоках и обидах, в них ожила искренняя вера. Еда была просто изумительна, но никто не обращал на нее особого внимания. Прихожане пели духовные гимны, и веселились как маленькие дети.

Единственным человеком, способным оценить подаваемые блюда, был заезжий генерал Лёвенхъельм (тот самый амбициозный офицер, влюбленный некогда в Мартину). Он был ошеломлен тем, что собравшихся потчевали самыми дорогими и изысканными яствами европейской кухни. Лёвенхъельм даже произнес застольную речь о благодати Божьей, явно сравнивая ее с пиром Бабетты. Правда, прихожане были неспособны оценить речь генерала, так же как не смогли они оценить и прекрасных блюд.

После пира сестры выяснили, что Бабетта истратила на его приготовление все свои деньги. Еще они узнали, что Бабетта была когда-то шеф-поваром в самом знаменитом ресторане Парижа «Cafe Anglais».

Роман начинается жертвой сестер и заканчивается жертвой Бабетты.

Таков сюжет. Современные «продвинутые» романисты наверняка построили бы его иначе. Сестры бы сбежали со своими любовниками от отца, религиозного тирана и самодура. Это бы трактовалось как победа над мракобесьем и условностями, победа над патриархальным укладом, христианскими предрассудками и вообще как эмансипация личности.

Бликсен выше такой пошлой критики религии. Но все же критика религии в романе есть. И она гораздо более глубока и существенна. Автор ставит под вопрос те формы, в которых выражается наша вера.¹

Основной упрек заключается в том, что суровая религиозность никак не может понять и принять Божью благодать. Благодать ломает устои, нарушает правила, вызывающе игнорирует систему заслуг и воздаяния, оскорбительно расточительствует. Образом этой благодати в романе становится изысканные французские блюда, предложенные простым крестьянам.

Но благодать способна преобразить даже «религиозников». Пир, которые закатывает гостям Бабетта, удивительным образом отогревает их сердца. Бликсен показывает благодать в действии.

Филип Янси справедливо отмечает, что роман Бликсен: «…не просто история об изысканном обеде, а притча о благодати — даре, который стоит дарящему всего и ничего не стоит для принимающего подарок <…> Двенадцать лет назад Бабетта попала в круг людей, лишенных благодати. Будучи последователями Лютера, они каждое воскресенье слушали проповеди о благодати, а в остальные дни недели пытались заслужить расположение Бога своим благочестием и аскетизмом. Благодать сошла на них в виде пиршества, устроенного Бабеттой, в виде трапезы, которая выпадает на долю человека раз в жизни, потраченной на тех, кто этого никак не заслужил и кто едва ли был способен воспринять ее. Благодать пришла в деревню Нор Восбург бесплатно, без дополнительных условий, с доставкой на дом».²

При повествовании о пире, который устроила Бабетта для бедных крестьян, неизбежно возникает аллюзия мессианского пира. Именно на нем раскроется для человечества необыкновенная щедрость Божия. По еврейским поверьям на этом пиру к столу будет подан даже левиафан, исполинское морское чудовище. Среди яств живая вода, плоды с древа жизни. Основное блюдо в меню – вечное блаженство. Но цена этого пира высока – Сын Божий пожертвовал собой ради того, чтобы избранные смогли попасть за стол. Благодать ничего не стоит принимающему, но многого стоит дающему.

Когда сестры выясняют, что Бабетта истратила на пир весь свой выигрыш (выигрыш, который позволил бы ей уехать во Францию и жить безбедно), у Мартины возникает жуткая ассоциация. «Мартине вспомнилось, что однажды рассказал друг ее отца, побывавший миссионером в Африке. Он спас жизнь любимой жены старого негритянского короля, и король, чтобы выразить свою благодарность, пригласил миссионера на праздничное пиршество. И только много позже от своего слуги-туземца миссионер узнал, что блюдо, которым он с таким удовольствием лакомился, было приготовлено в честь великого христианского лекаря из мяса одного из маленьких упитанных королевских внучат. Мартина содрогнулась».³

Жертва пугает. Здесь вспоминается одна история из жизни царя Давида.

«И захотел Давид пить, и сказал: кто напоит меня водою из колодезя Вифлеемского, что у ворот? Тогда трое этих храбрых пробились сквозь стан Филистимский и почерпнули воды из колодезя Вифлеемского, что у ворот, и взяли и принесли Давиду. Но он не захотел пить ее и вылил ее во славу Господа, и сказал: сохрани меня Господь, чтоб я сделал это! не кровь ли это людей, ходивших с опасностью собственной жизни? И не захотел пить ее» (2Цар.23:15-17).

Никто из участников пира Бабетты не осознавал цены, кроме генерала Лёвенхъельма. Для сестер величие благодати раскрывается только в тот момент, когда они видят величие жертвы.

Кажется, однако, что проблема, которую затрагивает в своей книге Бликсен, более серьезна, чем простое непринятие благодати «религиозниками». Финальная глава романа дает нам новую перспективу. Из плоскости отношений «Бог – человек» проблема перемещается в плоскость сугубо человеческих отношений.

Законничество мешает человеку реализовать свои таланты, ту благодать, которая дарована ему Богом. Бабетта – лучший повар Парижа – вынуждена готовить вяленую треску и пивную похлебку с черным хлебом.

Для современной культуры, помешанной на самоактуализации, трактовка романа представляется однозначной. Три героини, каждая из которых поставила крест на своем развитии, карьере, будущем. Религия, согласно этой трактовке, отсекает человеку чувства.

Один из членов общины, морально готовясь к угощению Бабетты, говорит: «…в день рождения нашего учителя мы употребим наши языки только для молитвы и благодарности. И какая бы пища ни попала к нам в рот, ничто не отвлечет нас от возвышенного и духовного, словно бы нашим языкам никогда не дано было познать, что такое вкус».⁴

В жизни трех героинь романа благодать Божия проявилась по-разному. Но везде она была связана с красотой, обращенной к человеческим чувствам.

Красота Мартины – зрение. Эта красота остается втуне. Кто будет ею наслаждаться в захолустном городке?

Голос Филиппы – слух. Голос ее останется голосом вопиющего в пустыне. Разве сможет горстка крестьян оценить по достоинству ее вокальные данные?

Поварское искусство Бабетты – вкус. Повар лучшего франзуского ресторана столует крестьян пивной похлебкой… Это ли не профанация!?

Кажется, что религия хоронит талант, душит стремление человека к свободе самовыражения, к полету.

Разве не эта нота отчаяния звучит в словах Бабетты? Она вспоминает слова месье Папена: «Как мучительно, как невыносимо для художника, говорил он, когда его толкают к тому, чтобы он творил не в полную меру своего таланта, и славят его за это. По всему миру, говорил он, разносится вопль, рвущийся из сердца художников: ₺Дайте нам творить в полную меру нашего таланта!₺».⁵

Упрек, что религия зачастую подрезает человеку крылья, по большей мере справедлив. Однако справедливо и то, что самые высокие взлеты человеческого духа стали возможны благодаря религии. Стало быть, дело, в том, как сами люди используют религиозную веру.

Ясно, что христианство, пестующее посредственность, далеко от замысла Бога, сотворившего мир «хорошо весьма». Однако так же далеко от Божьего замысла и светское искусство, где талант существует на потребу толпе, на злобу дня.

Возможно, подлинный баланс в вопросе об искусстве и красоте может быть обретен только в эсхатологической перспективе. Не зря роман заканчивается словами Филиппы: «Но ведь это не конец, Бабетта! Я чувствую — это не конец! В Раю ты будешь великим художником, как то было замыслено Господом Богом! О! — добавила она, заливаясь слезами: — О! Какое блаженство доставишь ты ангелам!».⁶

П.С. Скачать книгу "Пир Бабетты" можно здесь

-------------------------------
1. Нужно отметить, что Бликсен критикует именно религию, а не веру. Кому-то может показаться странным такое противопоставление, но в действительности религия и вера не всегда идут рука об руку. Вера в Бога выражает себя в религиозных формах, однако порой религиозные формы существуют сами по себе безо всякой связи с верой и уж тем более с Богом. Ярким примером этого могут служить новозаветные книжники и фарисеи.
2. Янси Ф. Что удивительного в благодати? – СПб.: «Кайрос», 2002. – С.30-31
3. Карен Б. Пир Бабетты.- М.: Независимая газета, 2002
4. Там же.
5. Там же.
6. Там же.

Крестики и нолики

2010-08-12T01:17:00.003+04:00

В детстве мне очень нравилась игра в "крестики - нолики" (пять в ряд). Она демократичнее многих других настольных игр. Правила просты, инвентарь - листок в клетку и ручки. При этом может развернуться настоящая интеллектуальная баталия.

Потом оказалось, что игра эта очень древняя и называется рендзю (нить жемчуга). Изобрели ее в Китае, доработали до современного варианта в Японии. Правила в рендзю сложнее, чем в "крестика - ноликах", доска нужна особая, фишки белые и черные... Но это все детали, антураж. Суть игры от этого не меняется.

Предлагаю вам скачать одну программку для пробы сил в этой игре. На мой взгляд, это отличная возможность интеллектуальной разминки.

Скачать

Сознаюсь, мне казалось, что я неплохо играю в "крестики-нолики". Игра доказала, что я себе льстил... :)

Говорите правду

2010-08-10T17:08:00.000+04:00

Недавно слушал проповедь о том, что желательно сообщать своим ближним правду о них, и даже абсолютно необходимо делать это в целях профилактики. Если мы удерживаем правду в себе, это ни к чему хорошему не приводит – таков основной тезис. Во-первых, можно нажить себе язву желудка и прочие психосоматические расстройства (об этом проповедующий не говорил, это я от себя додумал); Во-вторых, мы лишаем ближних возможности стать лучше; В-третьих, правда все одно прорвется наружу, но в какой-нибудь истерической форме (когда наболело). В общем, нужно резать правду не дожидаясь перитонитов и обострений.

Тезисы проповеди неуязвимые в теоретическом плане, наталкиваются на некоторые трудности практического свойства. Кому, как и какую правду сообщать? Всякая полезная проповедь (таково моё убеждение) задевает острые углы. Вот и эта проповедь задела.

1. Действительно ли всякая правда достойна обнаружения? Может быть, некоторые недостатки ближних стоит просто «не замечать»?

2. Уверены ли мы в том, что действительно обладаем правдой, а не находимся в заблуждении? Понятно, что мы чаще всего уверены в собственной правоте, но мысль, о том, что мы можем ошибаться, должна сделать нас осторожнее в суждениях.

3. Уверены ли мы в том, что у нас ВСЯ правда? Обладание частью правды не позволяет составить объективную картину. Достаточно вспомнить притчу про трех слепцов и слона. У каждого была своя правда. Но никто не был прав до конца.

4. Правда, очевидно, коррелирует с законом. Милость – с евангелием. Только когда правда уравновешена любовью, она становится целебной. Закон сообщил правду о нас – мы грешники, достойные вечного проклятия. Однако появилась истина евангелия – правда о Боге, милующем грешников. Если есть закон, но нет евангелия – это не ВСЯ правда…

5. Удивительно, но обычно мы во фразе «говорить правду» видим негативный аспект. «Говорить правду» - сообщать друг другу всякие гадости. Но ведь можно (и нужно) говорить друг другу правду со знаком «+». «Это гораздо проще» - скажете вы. Но почему же мы так редко это делаем?

Антоний Сурожский

2010-08-06T19:23:00.001+04:00

Предлагаю вам посетить замечательный сайт, на котором вы сможете познакомиться с богословским и пастырским наследием Митрополита Антония (Блума) Сурожского. Он был основателем и главой русской православной епархии в Англии.

На сайте размещен огромный архив аудио, видео и текстовых материалов. Можно читать книги, статьи, проповеди (или слушать, или даже смотреть).

Конечно, Антоний Сурожский - это веха в истории современного Православия. Пример вдумчивости и глубины.

Странно и, вместе с тем, закономерно, что Православие смогло обрести эту глубину именно в изгнании, когда "пуповина", связывающая его с империей, была обрублена.

Посетить сайт

Умение молиться

2010-08-03T21:15:00.000+04:00

В Евангелии от Луки в 11 главе мы можем обнаружить удивительный эпизод:

«Случилось, что когда Он в одном месте молился, и перестал, один из учеников Его сказал Ему: Господи! научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих» (Лук.11:1).

Мы узнаем, что в школе Иоанна крестителя обучали молитве. Очень правильно! Разве не с этого необходимо начинать подготовку неофита?

С другой стороны, мы узнаем, что Иисус Христос, почему то «упустил» этот важный этап.

Просьба ученика исполнена легкого укора: «вот, дескать, Иоанновы ученики умеют молиться, а мы нет…».

Здесь, возможно, мы сталкиваемся с ложно истолкованной духовностью и непониманием сути молитвы.

Зачем сравнивать себя с учениками Иоанна? Разве Христос не больше Иоанна?
Что значит – уметь молиться?

Если мы посмотрим на прилавки современных христианских книжных магазинов, то поймем, что желание научиться молитве по-прежнему сильно. Спрос рождает предложение.

Но как понять, что научился молитве?

По количеству «вымоленных» ответов?
По обретенной велеречивости молитвенных формулировок?
По способности выстоять молитвенное правило (или как у некоторых харизматов «молитвенный минимум»)?

От новообращенных, оказавшихся на молитвенном собрании, приходилось слышать: «я не умею молиться». Однако является ли это недостатком? Фраза: «Я умею молиться», пожалуй, звучала бы весьма самонадеянно.

Возможно, непонимание сути молитвы связано с неверным фокусом. Люди склонны концентрироваться на молящемся, а нужно обратить свой взор на Слушающего. Как гласят последние слова Гейдельбергского катехизиса: «Ибо Бог внемлет молитве моей больше, нежели в глубине сердца моего я от Него ожидаю».

Взгляд на молитву

2010-08-01T18:55:00.000+04:00

Не так давно на прилавках книжных магазинов появилась книга Карла Барта «Молитва».¹ То, что все больше книг этого замечательного богослова переводят на русский язык, не может не радовать. Конечно, еще долго придется ждать, пока на русском появятся все тома «Церковной догматики» (вероятно, быстрее будет выучить немецкий). Однако даже те книги, которые переведены на данный момент, показывают многогранность и глубину Барта как теолога.

Книга «Молитва» состоит из двух частей. В первой части Барт предлагает краткое рассуждение о молитве «Отче наш». Он основывается на катехизисах реформации и пытается показать, как в учении о молитве проявилась суть богословия Кальвина и Лютера. Существенная часть реформатской теологии посвящена молитве (в катехизисах ей отводится целая треть). Барт пишет: «Реформация представляется нам в виде огромной согласованной работы мысли (проповедей, дискуссий), борьбы и организаций. Однако она была чем-то большим, чем все это. Согласно всему, что мы знаем о Реформации – это еще и акт постоянной молитвы, призывание Бога и одновременно внимание к отклику на такой призыв со стороны Бога» [C. 5].

Рассуждая о молитве «Отче наш», Барт не только показывает актуальность богословского наследия реформации, но и помещает богословие молитвы в новый контекст.

Приведем для примера одну цитату: «Существует много тайн, однако мы живем не в абсолютной тайне, не пребываем в пустоте. Учение Сартра и Хайдеггера не истинно, это учение вновь погружает нас в язычество. Мы знаем, что в этом мире и его истории существуют надежные вещи: сияют знаки Божьего присутствия, Иисус Христос умер и воскрес не только за нас, но за весь мир. Поэтому надежда людей заключается в этом факте: Бог возлюбил мир. Именно эта реальность проявляется в смерти и воскресении Господа. Мы живем в воспоминании этого события и в ожидании общего воскресения. В этом смысле мы говорим: имя Божье уже освящено. Это христианская точка зрения. Ключ к тайне – в наших руках» [С. 39].

Вообще, первая часть книги это не столько толкование «Отче наш», сколько свободное рассуждение над темами, которые заданы этой молитвой.

Сегодня учение о молитве весьма популярно. Она кажется ключом к глубинам духовности, инструментом для изменения мира. Написано множество книг о том, как молиться больше и «эффективнее». В этом контексте слова Барта звучат актуально и отрезвляюще: «Непозволительно видеть в молитве доброе дело человека – нечто благочестивое, подобающее и прекрасное. Молитва не может быть для нас средством, чтобы сделать подарок Богу и самим себе. Мы находимся в положении человека, который может лишь принимать подарки; у него нет никого кроме Бога, к кому он мог бы обратиться» [С. 22].

Вторая часть книги «Молитва» посвящена тем прощениям, которые Карл Барт в разное время включал в ход богослужения. Здесь содержится пятьдесят молитв, составленных Бартом. Он как бы приглашает нас присоединиться к его словам, его чувствам. Сам Барт шутил, что «попадает в общество литургистов – как бы через черный вход».

Богослов по самому значению слова – тот, кто говорит о Боге. Однако его служение девальвируется, если он мало говорит с Богом. Рассказывают, что Пауля Тиллиха однажды спросили, молится ли он. Тиллих ответил: «нет, но я много размышляю».

Сборник молитв Барта значим хотя бы потому, что мы видим в этих молитвах христианина, чувствуем пульс духовной жизни. Лишь общение с Богом дает право богословствовать (рассуждать о Боге). Молитвы Барта выражают его богословские воззрения ничуть не меньше чем его теологические труды. Возможно, именно в молитве (ведь молитва рождается в глубине сердца) видна квинтэссенция его богословия. Это, прежде всего, полная зависимость от Бога, надежда только на Него.

«Все мы – плохие христиане, однако мы приемлем Твою благодать, достаточную для нас. Пробуди нас к малой благодарности и робкой вере, на которую мы только и способны; к несовершенному послушанию, от которого мы не может отказаться. И тем самым пробуди в нас надежду на все то великое, целое и совершенное, которое Ты уготовал всем нам в смерти Господа нашего Иисуса Христа и Его воскресении из мертвых» [C. 111-112].

Прочитать эту книгу необходимо всем, кто хочет убедиться, что и богословы умеют молиться искренне и в простоте сердца. Ведь пред престолом Божьим нет ни научных степеней, ни званий и регалий. Там можно предстать только грешником, спасенным и оправданным Иисусом Христом.

-------------------------------------
1. Барт К. Молитва. – М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2010. – 154 с.

Счастье рядом

2010-07-25T23:32:00.001+04:00

Что такое счастье? Вопрос этот весьма непрост, а ответы на него слишком разнообразны. Люди находят счастье в разных вещах. Но, несомненно, что все желают счастья.

Может ли, однако, счастье быть основанием этики? Должен ли человек, совершая какой-либо поступок, руководствоваться, в первую очередь, мыслью о достижении счастья?

В этих вопросах сталкиваются различные мнения, и возникает много путаницы. Мне кажется, очень точно суть проблемы счастья (в этическом измерении) изложил Николай Гартман в своей работе «Этика»: «Действительное счастье всегда приходит с нежданной стороны. Оно всегда там, где его не ищут. Всегда оно приходит как дар, его нельзя отвоевать или вырвать у жизни. Оно лежит в ценностном изобилии жизни, которое всегда присутствует. Оно открывается тому, кто настраивает взгляд на это ценностное изобилие, т. е. на первичные ценности, и избегает того, кто зачарованно смотрит только на сопутствующую всем ценностям чувственную ценность—счастье. Ему оно искажает ценностный взгляд на изобилие реальных ценностей. Но кто в настойчивом стремлении, не кокетничая со счастьем, предается первичным ценностям, тому оно и выпадает как реальность. Ибо за теми ценностями оно следует как сопровождающая ценность. Кто его отделяет, кто гонится за ним как за реальностью, для того оно неизбежно остается миражом» [С. 160].

Холсты? Здания!

2010-07-20T01:48:00.002+04:00

Есть такой удивительный художник, которому мало холстов. Зовут художника Феличе Варини. Он рисует на зданиях. Причем в основе всех его работ оптические иллюзии. Вроде бы, нарисованы простые геометрические фигуры. Но дело здесь в том, на чем и как они нарисованы. Вы можете познакомиться с творчеством этого замечательного художника на его персональном сайте.

Перейти на сайт

Смысл труда

2010-07-02T21:57:00.002+04:00

Бог претворяет хлеб и вино в тело и плоть Христа, хотя природа хлеба и вина при этом не изменяются.

Бог претворяет наши немощные, несовершенные попытки служить Ему в Свое славное дело. Мы остаемся самими собой, но Бог являет Себя через нас. Такое претворение всегда чудо. Так же как и в случае с причастием, в основе лежит неизъяснимая Божья благодать. Однако эта благодать даруется тем, кто верит и полагается на Господа. Ему угодно действовать не помимо нас, а через нас.

«Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж» (Пс.126:1).

Было бы неверным рассуждать так: «Если Господь созиждет дом, можно строить, как попало; если Господь охранит город, страж может и вздремнуть».

Нет, наш труд бессмыслен без Бога, но в Боге (и только в Боге) он обретает ценность и смысл.

Жажда

2010-06-28T00:56:00.001+04:00

Основной тезис книги Пайпера «Жаждущие Бога» предельно прост. Мы призваны наслаждаться Богом. Когда мы радуемся в Нем, Он прославляется в нас. Следовательно, рассуждает Пайпер, христианская жизнь должна быть выстроена как поиск наслаждения в Боге, как христианский гедонизм.

Термин довольно провокационный, однако провокация здесь нужна, чтобы разбудить мысль, привлечь внимание к важной истине. Вера подразумевает вовлечение не только интеллекта, но и чувств. Для Бога важно не только, ходим ли мы в церковь, молимся или читаем Библию, но и доставляет ли нам это радость.

Пайпер показывает, что наслаждение Богом (и всем, что связано со служением Ему) не просто законно, но абсолютно необходимо. Собственно, наслаждение Богом и есть наше основное служение.

Идея Пайпера захватывает и кажется решением многих проблем связанных с посвящением. Получайте удовольствие от духовных вещей и мирские соблазны потеряют для вас силу и притягательность. Мы не простим себе пропущенное воскресное богослужение точно так же, как не простит себе футбольный болельщик пропущенный матч.

Здесь возникает обратная зависимость – мы любим то, что доставляет нам радость, мы радуемся в том, что мы любим. Итак, если Бог становится объектом нашей любви, то все, связанное с Ним, будет доставлять нам радость. Если мы найдем радость в Боге, то возлюбим Его и т. д.

Концепция Пайпера, что называется, «эвристически ценная». Многие истины христианства открываются абсолютно в новом свете, если смотреть на них с позиций христианского гедонизма.

Тем не менее, некоторые проблемы в работе Пайпера явно остались не проговоренными (возможно, он затрагивает их в других книгах).

Во-первых, проблема радости и наслаждения, возможно, не является первичной. Более фундаментальна проблема ценностей. Мы радуемся тому, что ценим. «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Матф.6:21). Здесь, конечно, может возникнуть спор о курице и яйце. Что раньше – удовольствие или ценность? Ясно, однако, что они неразрывно связаны.

На вопрос: «Как сделать, чтобы Бог и Его царство стали для меня главной ценностью?», можно ответить: «Стремись к радости в Боге и тогда научишься ценить Его». Библия призывает: «Вкусите, и увидите, как благ Господь! Блажен человек, который уповает на Него!» (Пс.33:9).

Но как начать радоваться, если сердце пусто? Заповедь о любви к Богу действительно кажется решением всех этических дилемм. Еще Августин говорил: «Возлюби Бога и делай, что хочешь». Однако проблема в том, что в сердце человеческом нет этой любви в достаточной мере…

Здесь (это во-вторых) мы сталкиваемся с самой главной трудностью. Требование любви – это квинтэссенция закона. Но законом познается лишь грех…

Павел пишет в седьмой главе послания к Римлянам о внутреннем духовном конфликте.

«Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Рим.7:15).

«… желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу» (Рим.7:18).

Проблема не в отсутствии желания, это желание есть. Проблема глубже. Мы разорваны в своих желаниях.

Решает ли христианский гедонизм проблему борьбы с грехом?

Павел пишет: «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих...» (Рим.7:22,23).

Удовольствие, которое мы получаем от Божьего закона (напомню, что суть его в любви к Богу и ближним) действительно важно, но само по себе получение удовольствия не снимает накала внутренней борьбы.

Нужно, чтобы Бог «выполол» сорняки греховных желаний из наших сердец. Нужно избавление от тела смерти. Нужно чудо.

На английском языке книгу можно скачать здесь

На русском языке книгу придется покупать :)

Гедонист Пайпер

2010-06-25T22:31:00.001+04:00

Хочу рекомендовать вам сайт замечательного служителя Джона Пайпера. На сайте собраны его проповеди (можно скачать в аудиоформате и в формате PDF), статьи, книги (многие из них представлены и на русском языке). Есть и видеофрагменты бесед.

Пастор Пайпер один из тех, кому удается совместить бескомпромиссное следование евангелию и интеллектуальную глубину. Разумеется, эти вещи в Божьем замысле всегда существуют нераздельно. Проблема в том, что нам порой не хватает либо ревности, либо разумения.

Чтение книг Пайпера может помочь тем, кто хочет обрести новые горизонты в служении Богу.

Перейти на сайт

Человек из праха

2010-05-13T01:57:00.001+04:00

«И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт.2:7).

Для некоторых этот библейский отрывок представляет непреодолимое интеллектуальное затруднение. А как же «homo erectus», «homo habitus» и все другие виды «homo»? Неужели Бог действительно создал сначала скульптуру из глины, а затем оживил её?

Книга «Бытие», конечно, мало говорит нам о технологии создания. Была ли глина превращена в тело (с сосудами, органами и т.п.) или все происходило как-то иначе? На этот вопрос мы не сможем найти окончательного ответа здесь на земле. Это область веры, а не знания. Но именно в вере и дело!

Если мы верим, что мир создан «ex nihilo» (из ничего), то почему нам сложно поверить, что Адам сотворен из праха? Если мы верим, что вода на свадьбе в Кане Галилейской превратилась в вино, почему сложно поверить, что глина может превратиться в плоть?

Скептики могут не верить, что прах стал человеком, но нет сомнений в том, что человек со смертью превращается в прах. Екклесиаст пишет: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его» (Еккл.12:7). Однако на этом история человека не заканчивается.

Если мы верим в воскресение мертвых, мы верим и в то, что, в каком-то смысле, повторим опыт Адама.

Иов восклицает: «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога» (Иов.19:25,26). Наши тела будут воссозданы из праха земного. Адам первый, но не последний человек из глины. Взирая на Адама, мы видим надежду на воскресение. И если первый Адам показывает, как это может быть, то второй Адам – Христос – убеждает нас, что это непременно будет.

Огурец и кочерга

2010-05-02T23:25:00.001+04:00

Мы все стремимся к положительным изменениям в жизни. Приходя в фитнес центр, человек ожидает, что станет лучше физически. Посещая занятия в университете, - что станет образованнее.

Чего мы ожидаем от церкви или, более широко, от духовной жизни? Очевидно, мы хотим увидеть определенные позитивные перемены в нашем характере. Появился даже специальный термин - «духовный рост», хотя он только запутывает дело.

Так или иначе, чаяния христианина заключаются в том, что его «Я» день ото дня будет становиться лучше. Его покинут старые искушения, люди, даже самые скверные, не будут вызывать у него раздражения и т.п. Более того, он будет просто переполнен немотивированной любовью ко всем живым существам.

Порой, после воодушевляющего богослужения, кажется, что искомый уровень духовности уже достигнут. Но кто-то или что-то неизменно спускает нас с небес на землю…

И это ладно, если на землю, а не глубже, в адские стремнины. Кажется, что у нас уже выработался иммунитет ко греху, и тут происходит падение. Обычно оступившиеся твердят себе: «Как я мог так поступить!? После стольких лет служения Богу…». Неужели время, проведенное в церкви, в молитвах, в чтении Слова, не преобразило нашу духовную суть? А если преобразило, то почему возвращаются старые соблазны?

Важно рассмотреть вопрос, какова природа духовных преобразований в нашей жизни. Что происходит и чего не происходит с нами? Нам помогут две аналогии.¹

В качестве первой аналогии представим огурец, помешенный в банку с соленым рассолом. Чем дольше он пребывает в этом рассоле, тем больше просаливается, приобретая новые качества. В какой-то момент, даже будучи извлеченным из банки, он останется соленым огурцом. Что ж, образ не слишком поэтичен, но отражает взгляд многих на духовные преобразования.

Став верующими, мы оказываемся в определенной духовной среде, которая осоляет нас.

Христос воздействует на наши сердца Духом Святым, и мы начинаем меняться. Причем, чем глубже эти изменения, тем необратимее.

С этим подходом к духовному росту возникает определенная проблема. Представим, что в церковь пришел человек, у которого большие проблемы с гневливостью (можете подставить на место гневливости любой другой грех). Поначалу, чтобы справляться со своим пороком, ему каждый миг необходима помощь Христа. Постепенно его характер приобретает все большую кротость. Помощь Христа все еще нужна, но гораздо меньше. В конце концов, в результате духовного роста, он полностью подчиняет себе свой характер. Теперь он может быть кротким вовсе без Божьей помощи. Странно звучит, не правда ли? Согласно этому подходу, нам должно расти, а Христу умаляться. Это путь духовного самосовершенствования, в котором Господь играет служебную, вспомогательную роль.

Существует вторая аналогия, возможно, более соответствующая реальности духовного мира. Представим себе кочергу, помещенную в пламя камина. Постепенно накаляясь, она вбирает в себя природу огня. Однако если кочергу достать из камина, она остынет, пусть и не сразу. Огонь внутри нее существует, покуда она в огне.

Подобным образом праведность, которую обретают верующие, есть праведность во Христе. Благодаря жизни в Духе, характер верующего начинает преображаться. Однако и само преображение и пребывание в этом состоянии связано с «огненной» средой. Если связь со Христом прерывается, происходит постепенное остывание. Кочерга осталась кочергой…

------------------------
1. Я благодарен моим студентам с магистерской программы в СПХУ за то, что они натолкнули меня на эти размышления.

Библиотека, находящаяся в становлении

2010-05-01T00:00:00.000+04:00

Хочу рекомендовать вашему вниманию очень хорошую библиотеку электронных текстов "ImWerden" (что в переводе с немецкого означает "в становлении"). Тематический разброс книг, представленных в библиотеке, весьма обширен. Здесь и разнообразные художественные произведения, и работы по искусствознанию, философии, психологии. Большое количество эксклюзивных текстов от современных авторов (таких как Евгений Клюев). Книги представлены преимущественно в формате PDF. Есть в библиотеке раздел "читает автор". Здесь, например, можно услышать чтение псалмов Давида в переводе и исполнении Сергея Аверинцева, голос Анны Ахматовой, декламирующей собственные стихи и т.п. Существует в библиотеке и видеораздел, с уникальными записями. В общем, эта библиотека кладезь для любого гуманитария.

Перейти в библиотеку

Герменевтика этических норм

2010-04-25T02:14:00.000+04:00

Христианская позиция всегда являлась принципиально этической. Этическую позицию, в свою очередь, отличает принципиальность. Но последняя становится карикатурой на святость, если человек не поймет принципов, на которых строится этика. Поэтому, должно быть понятно, как полезна книга «Принципы христианской этики». Это сборник из трех работ известных католических богословов. Работы очень краткие, но это не минус, а плюс. Каждый автор постарался изложить самые важные мысли по поводу статуса христианской этики в современном мире.

Книга открывается статьей Хайнца Шюрмана «Вопрос об обязательности новозаветных оценок и предписаний». Шюрман задает актуальные в современном богословском дискурсе вопросы.

Насколько обусловлены культурой и временем этические установления Св. Писания? Необходимо ли «просеять» нравственные суждения Библии, чтобы вычленить вечное и непреходящее? Если да, то что будет «ситом»? Очевидно, им становится человеческий опыт и совесть, с позиций которых и осуществляется просеивание.

«Вопрос об обязательности библейских оценок и указаний и способе ее проявления в конце концов представляет собой вопрос герменевтики нравственного богословия. Но она включает в себя и экзегетический вопрос о том, какого рода обязательность подразумевают библейские тексты» [С. 14].

Шюрман пытается выявить принципы герменевтического анализа этических предписаний Нового Завета. Он отмечает, что этическое измерение в Новом Завете раскрывается для нас, во-первых, в словах и делах Иисуса Христа, а, во-вторых, в предписаниях апостолов и ранних христиан.

Парадигма нравственного поведения верующих задана жизнью Христа. «Любые нравственные поступки верующих обретают свою особенность благодаря христологической основе и проникаются ее содержанием… В конце концов, нравственное поведение верующих приобретает характерные черты и радикальность именно поступков Иисуса» [С. 19].

Не менее важное значение для христианской этики имеют наставления Иисуса. Однако между словом и делом Спасителя есть живая взаимосвязь. «Слова Господа раскрывают смысл вдохновленных любовью поступков Иисуса, Пришедшего и Распятого; без этих слов его поведение не было бы понятно. Однако также верно, что слова Господа следует истолковывать, основываясь на предпасхальных деяниях Иисуса – на тайне воплощения и Пасхи…» [С. 20].

Важно отметить, что ранняя церковь не превратила слова Иисуса в еще один закон, и не стала использовать раввинистическую традицию толкования заповедей (когда вокруг одной заповеди возникало множество других, оберегающих исходную). Слова Христа воспринимались как интенциональные предписания. Верующий должен был жить по Духу, а не по букве.

Кроме слов и дел Христа источником нравственных установлений в раннехристианской общине было учение апостолов и пророков. Однако в этом учении, по мнению Шюрмана, нужно выделять два пласта: предписания, ориентированные «тео-логически» и «эсхато-логически», и частные наставления, посвященные различным жизненным казусам.

При этом, «душа всех тео-логически / эсхато-логически ориентированных увещеваний и требований – любовь, которая эсхатологической любви Бога отвечает на вертикальном и горизонтальном уровне, т.е., будучи упорядоченной воплощением Христа, видит Бога в ближнем и ближнего – в Боге» [С. 26].

В частных наставлениях конкретизируются абсолютные заповеди любви. Но сам этот акт конкретизации привязывает абсолютное к временному (следовательно, изменчивому) и частному (а потому ограниченному). Как определить насколько обязательны для нас сегодня частные наставления в посланиях апостолов? Должны ли мы воспринимать их как буквальные инструкции или рассматривать как то иначе?

Шюрман отмечает: «Там, где заповедь любви "воплощается" в конкретных нормах поведения и отдельных предписаниях, необходимо проверить, окрашено ли основополагающее требование – и насколько – не только обусловленными временем оценками, но и определенными историческими связями, то есть, можно ли в изменившейся ситуации требовать исполнения по аналогии или в приблизительном, адаптивном, интенциональном смысле» [С. 30-31].

В целом, Шюрман разделяет заповеди на безусловно-обязательные требования, раскрывающиеся в словах и делах Спасителя, и требования, проистекающие из заповеди любви, но обусловленные культурной и исторической формой.

Добавим от себя, что здесь возникает еще один вопрос, выходящий за рамки экзегетики. Кто должен решать вопрос о характере заповедей? Можно ли доверить эту роль экзегету-эскперту или необходим совместный опыт церкви? Ведь вопрос о культурно-исторической обусловленности какой-либо заповеди требует не только толкования текста, но и истолкования современной культуры.

Шюрман плавно читателей к мысли, что авторитет Писания связан с авторитетом церкви.

Поэтому, «Экзегет не может в одиночку разрешить вопросы герменевтики нравственного богословия» [С. 35]. Здесь нужен соборный разум всех верующих.

Следующая статья сборника «Церковное учительство – вера – этика» написана Йозефом Ратцингером (Бенедиктом XVI). В центре его внимания также находится вопрос о культурной обусловленности библейских заповедей. Только проблема формулируется иначе. Может ли христианская этика претендовать на самобытность? Все великие заповеди Библии, так или иначе, существовали у народов, с которыми соприкасались евреи.

Отвечая на это обвинение в заимствовании этических норм, Ратцингер пишет, что сам подход изначально неверен. Разве можно сказать, что собственным является только то, что «изобретено» самостоятельно? Верно ли, что заимствование обязательно указывает на внутреннюю несамостоятельность и «второстепенность»?

Отметим, что марксизм и другие философские системы, противостоящие христианству, оказываются при таком подходе еще более несамостоятельными, сплошь состоящими из заимствованных мыслей и идей.

Ратцингер пишет: «Утверждение, что унаследованное никогда не может стать собственным, совершенно ложно. Это мы знаем из нашей жизни – богословское положение "Что имеешь, чего бы не получил?" (1Кор. 4:7) можно подтвердить и чисто по-человечески» [С. 43].

Христианская этика действительно ассимилировала многое в процессе диалога с разными культурами. Однако говорит ли это о несамостоятельности мышления?

По мнению Ратцингера, «Оригинальность христианства заключается не в сумме тех положений, к которым пока не найдены внешние параллели (вопрос в том, можно ли вообще констатировать такие положения); суть христианства нельзя искусственно очистить от всего, что возникло в ходе обмена с другими культурами. Оригинальность христианства состоит скорее в новой общей форме, в которую ориентирующий центр веры в Бога Авраама, в Бога Иисуса Христа переплавил поиски и борьбу человечества» [С. 44].

Таким образом, указание на заимствования вовсе не доказывают, что источник христианкой этики в разуме или опыте. Почему божий народ выбирал из многообразия заповедей и норм что-то одно? Что лежало в основе выбора?

Общеизвестно, что во многих случаях Израиль отвергал вполне устоявшиеся и общепринятые у языческих народов этические нормы. Что позволяло (или заставляло) его это сделать?

Ратцингер отмечает, «С исторической точки зрения, неверно говорить, что библейская вера в каждом отдельном случае перенимала этику окружающего мира или ассимилировала достигнутый в ту или иную эпоху уровень нравственного познания разума. Ибо не существовало "окружающего мира" как такового, не существовало и единообразной величины "этика", которую можно было бы просто перенять» [С. 44].

Эта мысль иллюстрируется в книге тремя примерами. Первый касается декалога. Уникальны в нем не сами этические установления (ведь и язычникам было понятно, что красть и убивать нехорошо), а то, что они связываются со Святым Богом завета.

Второй пример несколько абстрактен. Ратцингер указывает на то, что термин «христианин» первоначально имел негативный, уничижительный смысл. Однако верующие усвоили это название и наполнили его новым содержанием.

Третий пример взят из наставления апостола Павла. В послании к Филиппийцам он пишет: «Наконец, братия мои, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте» (Фил.4:8). Разве этот текст не ориентирован на практический разум и дух эпохи?

Ратцингер отмечает, что призыв явно связан с последующим стихом, где Павел призывает подражать ему. В конечном счете, этот призыв восходит к подражанию Христу (Флп. 2:5).

Это не просто абстрактные благие помышления. Связь здесь не с популярной нравственностью эпохи, но со Христом.

Но даже без этой отсылки к примеру Спасителя ясно, что керигма Павла не сводится к бессодержательному указанию на нечто хорошее с точки зрения разума. Разве подобный «практический разум» эпохи существовал? В этических представлениях жителей римской империи I в. царил полный разброд. «Павел встретился не с определенным "уровнем знаний" о благе, который мог просто перенять, но с хаосом противоположных позиций, размах которого можно продемонстрировать на примерах Эпикура и Сенеки» [С. 52].

Таким образом, Ратцингер показывает, что этические установления, во-первых, должны быть отобраны из огромного числа; во-вторых, они должны быть включены в новую систему; в-третьих, они наполняются новым содержанием.

Именно поэтому старые как мир заповеди становятся в христианстве новыми. Принципиальное отличие новозаветной этики связано с тем, что здесь заповеди обретают значимость в Боге. Этическая несостоятельность язычников (как описывает ее Павел в первой главе послания к Римлянам) связана с утратой веры в Творца. «Тот, кто верно читает послания Павла, без труда увидит, что апостольское увещевание представляет собой не морализирующую добавку, содержание которой может быть изменено, но конкретное обозначение смысла веры и поэтому неразрывно связано с ядром христианства» [С. 53].

В конце своей статьи Ратцингер переходит к вопросам экзегезы этических установлений. Здесь, как и следовало ожидать, звучит мысль, что заповеди должны осмысляться в контексте церковного учительства, предания и, соответственно, авторитета Католической церкви.

Главная мысль статьи выражена, пожалуй, в следующем отрывке: «…христианская вера включает в себя практику веры; ортодоксия без ортопраксии утрачивает свое христианское ядро – происходящую из благодати любовь. Однако также указано, что христианская практика питается смыслом христианской веры, явленной во Христе через благодать церковного таинства. Практика веры связана с истиной веры, в которой истина о человеке становится видимой через истину о Боге и поднимается на новую ступень» [С. 57].

Заключает сборник статья Ганса Урса фон Бальтазара «Девять тезисов о христианской этике». Текст Бальтазара довольно сложен для восприятия и пестрит богословскими пассажами, подобными этому: «Существующая вначале трансцедентальная недифференцированность между призывом Абсолютного и призывом со стороны ближнего дифференцируется через апостериорный опыт (согласно которому ближний также – «лишь» пробужденный), однако являет неразделенность изначального трансцендентного единства обоих манящих притязаний» [С. 78].

Тем, кто не имеет апостериорного опыта чтения подобных текстов, сложно будет разглядеть манящие притязания Бальтазара на создание христианской этики.

Наиболее интересно, как Бальтазар «развивает» этику из христологии. «Христианская этика должна созидаться на Иисусе Христе, поскольку Он, как Сын Отца, исполнил всю волю Божью (все надлежащее) в мире, и сделал это "для нас", чтобы мы из Него, исполненной конкретной нормы всякого этического действия, получили свободу исполнять волю Бога и осуществлять в жизни наше призвание как свободные дети Отца» [С. 64].

Собственно, остальные восемь тезисов статьи, так или иначе, развивают этот первый постулат.

Подводя итог этому обзору, хочется отметить, что анализ этических установлений Писания – это особая герменевтическая задача. Подходя к изучению Библии, верующий, в каком-то смысле, отвечает на три вопроса Канта: Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?

Второй вопрос принципиально неизбывен, также как бесконечны жизненные коллизии. Именно поэтому, чтобы не впадать в казуистику, христианское богословие должно изучать принципы этики, которые бы стали герменевтическим ключом к пониманию различных ситуаций.

------------

Все цитаты даны по изданию: Бальтазар Г.У.фон, Ратцингер Й. (Бенедикт XVI), Шюрман Х. Принципы христианской этики / пер. с нем. - М.: ББИ, 2007. - 83 с.

Тотальности

2010-04-11T17:49:00.000+04:00

Пытаясь понять, постигнуть мир "второй природы" человека, мы неизбежно сталкиваемся с "пантеизмом" некоторых понятий. Они тотальны и вездесущи. Например, само понятие "культура". Чего не коснись, все окажется культурой...

Можно найти и другие "тотальные" понятия:

Все есть язык;
Все есть текст;
Все есть знак;
Все есть символ;
Все есть социальное;
Все есть политическое, или, в более узком смысле, все есть власть;
Все есть экономика;
Все есть психическое;
Все есть либидо (если принять позицию Фрейда);
Все есть религия (если принять позицию Тиллиха).

Список, вероятно, можно пополнить.

Куда бы мы не метнулись в исследовательском порыве, всюду перед нами вырастут тотальности гуманитарного дискурса. Они застят глаза. Перед ними, как перед всякой тотальностью, пасует мышление. Подобно "бытию" Парменида они неделимы, неизменны, неподвижны, шарообразны. Но перед этим неподвижным бытием разум замирает.

Мы познаем этот мир, вычленяя, разделяя, классифицируя. Здесь процесс обратный. Конечным итогом всегда является шарообразный, неделимый и неподвижный объект. Все возвращается в "нирвану" общего и растворяется в ней.

Однако, поскольку можно выделить целый ряд претендентов на тотальность, между ними возникает конкуренция. Сталкиваясь, тотальности стремятся поглотить друг друга. Язык претендует на то, что политика - это частная форма языковой деятельности. Политика рассматривает язык, как одно из проявлений власти.

Борьба тотальных понятий друг с другом разоблачает иллюзорность их притязаний на всё.

Возможно, здесь как в современной физике существует какой-нибудь "принцип дополнительности". Возможно, перед нами разные измерения многомерного бытия человека.

В общем, над этой проблемой стоит поломать голову.

Теология как детектив

2010-03-14T21:45:00.003+03:00

В данном очерке мы коснемся самого детективного из богословских произведений Честертона и самого богословского из детективных. Речь пойдет о его романе «Человек, который был четвергом». Если в других детективах Честертона священник патер Браун разгадывает уголовные преступления, то здесь полицейский Сайм борется с ересями, преступлениями мысли. Фактически «Человек, который был четвергом» может быть противопоставлен всему циклу рассказов о патере Брауне. Там история зачастую начинается с мистической загадки, которая на поверку оказывается каким-нибудь банальным преступлением. Здесь все наоборот. Заговор бомбистов вдруг оборачивается мистической историей.

Начать рассуждение об этом загадочном произведении стоит с цитаты из «Ортодоксии» - богословской исповеди Честертона. В ней он пишет: «Миг удивителен и ужасен; и потому что мы глубоко его чувствуем, в наших книгах так много сражений, а в религии рассуждений о грехе и каре. Наша вера полна опасностей, как книга для мальчиков; она говорит о вечном решении, о переломе. Религия и популярная литература Европы действительно очень схожи. Если вы скажете, что популярная литература вульгарна и безвкусна, вы просто повторите то, что осведомленные, сумрачные люди говорят об убранстве католических церквей. Жизнь (согласно нашей вере) похожа на журнальный детектив: она кончается обещанием (или угрозой), "продолжение следует". Жизнь с благородным простодушием подражает детективу и в том, что она обрывается на самом интересном месте. Разве смерть не интересна?».¹

В эссе, озаглавленном «В защиту детективной литературы», Честертон отмечал: «…романтическая литература о работе полиции в известном смысле способствует осмыслению того факта, что цивилизация сама является наиболее сенсационным из расколов, наиболее романтичным из восстаний. Показывая бдительных стражей, охраняющих аванпосты общества, она постоянно напоминает нам о том, что мы живем в вооруженном лагере, окруженном враждебным хаотическим миром, и что преступники, эти детища хаоса, суть не что иное, как предатели в нашем стане <…> Романтика полицейской службы оборачивается, таким образом, романтикой всего человечества. Она основана на том факте, что нравственность представляет собой самый тайный и смелый из заговоров».²

Цитата эта как нельзя лучше подходит к заглавию данного очерка. Теология действительно причудливым образом связывается в мировоззрении Честертона с захватывающим детективом. В каком-то смысле «Человек, который был четвергом» - это литературная иллюстрация к «Ортодоксии». В этом детективе есть практически прямые цитаты из апологетических трудов Честертона.

Вор почитает собственность. Он просто хочет ее присвоить, чтобы еще сильнее почитать. Философ отрицает ее, он стремится разрушить самое идею личной собственности. ³

Человек, который был четвергом

Вор оказывает честь украденной вещи, хотя и не ее владельцу. Самоубийца оскорбляет все на свете тем, что ничего не украл. ⁴

Ортодоксия

Честертон пишет апологию христианства в детективной форме, хотя форма эта весьма необычна и запутана. Начать анализ романа «Человек, который был четвергом» стоит с вещей более-менее очевидных.

Например, с первых страниц нам становится понятно, что Сайм и Грегори олицетворяют собой бинарную оппозицию добра и зла, порядка и хаоса.

Грегори описывается как «…олицетворение кощунства, помесь ангела с обезьяной». ⁵ Вспомним, что в средневековом богословии сатану нередко называли обезьяной Бога, безуспешно подражавшей Творцу. Грегори проповедует хаос и распад, антитворение: «Анархия и творчество едины. Это синонимы. Тот, кто бросил бомбу, – поэт и художник, ибо он превыше всего поставил великое мгновенье. Он понял, что дивный грохот и ослепительная вспышка ценнее двух-трех тел, принадлежавших прежде полисменам. Поэт отрицает власть, он упраздняет условности. Радость его – лишь в хаосе».⁶

Сайм предстает перед нами полной противоположностью Грегори. Показательно, как Честертон описывает его появление в шафрановом парке. «Небосклон оделся в яркие, на ощупь ощутимые перья; можно было сказать, что он усыпан перьями, и спускаются они так низко, что чуть не хлещут вас по лицу. Почти по всему небу они были серыми с лиловым, розовым и бледно-зеленым, на западе же пылали, прикрывая солнце, словно оно слишком прекрасно для глаз. <...> Новый пришелец, назвавшийся Габриелем Саймом, был безобиден, белокур, со светлой мягкой бородкой, но чем дольше вы с ним беседовали, тем сильнее вам казалось, что он не так уж и кроток. Появившись, он сразу признался, что не разделяет взглядов Грегори на самую суть искусства, и назвал себя певцом порядка, мало того – певцом приличия. Стоит ли удивляться, что Шафранный парк глядел на него так, словно он только что свалился с пламенеющих небес?».⁷

Описывая внешность главных героев и их взгляды, Честертон использует намеки, которые подводят читателя к аллегории. Грегори предстает падшим ангелом, а Сайм – ангелом Божьим.

Сатанинская сущность Грегори раскрывается еще яснее, когда он делится своим пониманием анархизма. Сайм спрашивает, против кого анархисты борются, и в ответ слышит: «Против Бога! <…> Мы хотим снять пустые различия между добром и злом, честью и низостью...».⁸

Примечательно, что Грегори все же не может нарушить клятву, данную Сайму. Даже сатана не может нарушить правила игры.

Кроме очевидной оппозиции Сайма и Грегори в глаза бросается одна композиционная особенность романа. Его можно разделить на три части.

В первых главах читатель попадает в пространство детективной истории. Есть бесстрашный сыщик, коварные преступники, все правила жанра соблюдены. Затем эта история все больше и больше начинает превращаться в фарс. К тринадцатой главе обнаруживается, что все члены тайного террористического общества являются агентами полиции. Так же выясняется, что лидер анархистов и лидер «последнего крестового похода» - это одно и то же лицо. Границы жанра рушатся, оставляя нас в замешательстве. Из детектива читатель оказывается выброшен в пространство нонсенса. Честертон обращается к классическим моделям литературы абсурда. Роман начинает напоминать «Приключения Алисы в стране чудес» Льюиса Кэролла.

Воскресенье, за которым гонятся сыщики, кидается в них записочками следующего содержания: «Бегите немедленно. Раскрылась тайна ваших подтяжек. Преданный друг», или «Ваша красота не оставила меня равнодушным. Крохотный подснежник».

Конечно, обращение Честертона к жанру абсурда неслучайно. Абсурд не обязательно бессмыслица, иногда это «сверхсмыслица». Соприкосновение человека с иным миром чаще всего воспринимается им как нечто абсурдное. Божественная реальность не помещается в рамки человеческой логики. Вспомним максиму, приписываемую Тертулиана: «Credo quia absurdum est» (верую, ибо абсурдно). В «Ортодоксии» Честертон пишет: «Жизнь не бессмыслица, и все же логике она не по зубам. На вид она чуть-чуть логичней и правильней, чем на самом деле; разумность ее видна, бессвязность скрыта <…> Во всем на свете что-то чуть-чуть неточно. Не все можно взять логикой, но выясняется это в последний момент».⁹ В феномене абсурдного человеку может открываться сверхъестественное.

Но на жаре абсурда метаморфозы романа не заканчиваются. В пятнадцатой главе абсурд внезапно превращается в мистерию. Сыщики оказываются днями творения, символом порядка, победы над хаосом. Тьма, из которой Воскресенье вызывает дни недели на службу, становится тьмой до творения мира. Сами дни недели – миром, полным борьбы, где они и сыщики, и заговорщики в одном лице. Воскресенье говорит им: «Недавно (ведь время – ничто) или в начале мира я посылал вас на брань. Я сидел во тьме, где нет ни единого творенья, и был лишь голосом для вас, провозвещавшим доблесть и невиданную, немыслимую добродетель. Голос звучал из мрака, больше вы его не слыхали. Солнце отрицало его, земля и небо, вся человеческая мудрость. И когда я встречался с вами при свете, я сам его отрицал».¹⁰

Интересно, что Честертон сдвигает дни творения. Первым днем творения становится понедельник, а шестым суббота. Воскресенье предстает днем отдохновения и символом Бога.

Все три жанра – детектив, нонсенс, мистерию – объединяет тайна. Однако тайна эта раскрывается в них по-разному. В каком-то смысле сам мир предстает перед нами то детективом, то нонсенсом, то мистерией. Вернее, за детективом и нонсенсом всегда скрыта мистерия жизни.

Интересна еще одна деталь, объединяющая жанры, – это маска. Маска присутствует в детективе, она важна и на карнавале абсурда, без нее не обойтись в мистерии.

В эссе «О детективных романах» Честертон писал: «…детективный роман - драма масок, а не лиц. Он обязан своим существованием не истинным, но как раз ложным «я» персонажей. До самой последней главы автор лишен права сообщить нам самое интересное о самых интересных героях. Это маскарад, где все изображают кого угодно, только не себя, и, пока часы не пробьют двенадцать, неизвестно, кто есть кто». ¹¹

Все участники тайного общества носят своеобразные маски, скрывающие их истинную сущность. На Вторнике накладная борода, и он разыгрывает из себя поляка. Среда полностью «камуфлирован» под Маркиза де Сент-Эсташа. Пятница ходит в гриме немощного и старого Професора де Вормса. Суббота скрывает свои глаза за темными очками. Понедельник описывается как восковая фигура с жуткой, неестественной улыбкой. Лицо Воскресенье сравнивается с маской Мемнона.

Идея маски в романе весьма значима. Перед нами бесконечно сложная и запутанная игра масок, симулякров, подмен. Принцип, который провозглашает Воскресенье, звучит так: «скрываться, не скрываясь». Безопаснее всего притворяться самим собой.

Однако на поверку все оказывается сложнее. Сыщики разыгрывают из себя анархистов, чтобы окружающие не заподозрили в них анархистов (но ведь они и не являются анархистами на самом деле!).

При этом Сайм лучше исполняет роль анархиста, чем Грегори и на тайном собрании его выбирают Четвергом. Уилкс точно также переигрывает настоящего профессора Вормса. Он лучше изображает Вормса, чем тот сам. Игра масок становится тотальной. Весь мир превращается в маску. Сайм задается вопросом: «В маске ли он? В маске ли кто-нибудь вообще? Кто из них кто? Волшебный лес, где лица становились то черными, то белыми, где очертания расплывались в свете и таяли во тьме, этот хаос светотени, сменивший четкую яркость солнечного дня, представлялся Сайму символом того мира, в котором он жил последние трое суток, – мира, в котором люди снимали бороды, очки и носы, превращаясь в кого-то другого. Трагическая вера, горевшая в его сердце, когда он счел маркиза бесом, почему-то исчезла, когда он увидел в нем друга. После всех этих превращений он плохо понимал, что такое друг, что – недруг. Существует ли вообще что-нибудь, кроме того, что кажется? Маркиз снял нос и стал сыщиком. А вдруг он снимет голову и станет лешим? Быть может, жизнь подобна неверному лесному миру, пляске света и тени? Все мелькает, все внезапно меняется, все исчезает. В сбрызнутом солнцем лесу Гэбриел Сайм нашел то, что нередко находили там нынешние художники. Он нашел импрессионизм – так называют теперь предельное сомнение, когда мир уже не стоит ни на чем».¹²

В последней части романа, где Честертон переходит к жанру мистерии, мы находим антитезу маске-симулякру. Сыщиков наряжают в облачения призванные выразить их внутреннюю суть. Они видят, что «…маскарад этот не скрывал, а открывал человека». ¹³

Для понимания романа чрезвычайно значима трактовка эпизодов, связанных с Воскресением. Только в конце романа становится понятно, что за маской Воскресения скрывался Бог. Однако намеки на сверхъестественную сущность этого персонажа Честертон размещает по всему роману.

Анархистам Воскресенье предстает при свете дня, а борцам за правду в темноте. Мы читаем в эпизоде «вербовки» Сайма, что он «…переступил порог комнаты, чей мрак ослепил его, как яркий свет».¹⁴ Других участников «последнего крестового похода» Воскресенье также принимает в абсолютно темной комнате. Вероятно, здесь Честертоном заложена идея, распространенная среди христианских мистиков. Бог открывается во мраке.

Идея эта проистекает из библейских эпизодов, повествующих о самораскрытии Бога еврейскому народу на горе Синай. «И стоял народ вдали, а Моисей вступил во мрак, где Бог» (Исх.20:21). Псалмопевец пишет: «Облако и мрак окрест Его; правда и суд - основание престола Его» (Пс.96:2).

Другим намеком на встречу со сверхъестественным является то, что Воскресенье чаще всего обращен спиной к посетителям. Честертон описывает разговор Сайма и руководителем антианархисткой группы следующим образом: «Ничего не видя, Сайм почему-то понял две вещи: во-первых, человек этот очень высок и толст, во-вторых – он сидит к нему спиной».¹⁵ То же происходит и при первой встрече Сайма с главой анархистов: «Вглядевшись, Сайм увидел то, чего не заметил сразу. Не заметил он этого потому, что оно было слишком большим. У перил, закрывая часть небосвода, возвышалась огромная спина. Разглядев ее, Сайм подумал, что под таким человеком может обрушиться каменный балкон».¹⁶

В этих упоминаниях спины Воскресения проглядывает реминисценция на один библейский эпизод. «Моисей сказал: покажи мне славу Твою. И сказал Господь: Я проведу пред тобою всю славу Мою и провозглашу имя Иеговы пред тобою, и кого помиловать - помилую, кого пожалеть - пожалею. И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. И сказал Господь: вот место у Меня, стань на этой скале; когда же будет проходить слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду; и когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лице Мое не будет видимо» (Исх.33:18-23). Бог открывается со спины. Мы видим Бога только сзади, и нам кажется, что Он отвернулся от нас, но это не так.

Описывая Воскресенье, Сайм отмечает: «… сзади он походил на зверя; увидев его спереди, я понял, что он – бог».¹⁷

Здесь перед нами начинает раскрываться теодицея, которой посвящен роман. Сайм говорит о Воскресенье: «…это было и его тайной, и тайной мироздания. Когда я вижу страшную спину, я твердо верю, что дивный лик – только маска. Когда я хоть мельком увижу лицо, я знаю, что спина – только шутка. Зло столь гнусно, что поневоле сочтешь добро случайным: добро столь прекрасно, что поневоле сочтешь случайным зло». ¹⁸

Мир вывернут наизнанку преступлением Адама (и всего человечества), и поэтому мы не можем видеть его правильно. Сайм говорит своим соратникам: «Открыть вам тайну мира? Тайна эта в том, что мы видим его только сзади, с оборотной стороны. Мы видим все сзади, и все нам кажется страшным. Вот это дерево, например – только изнанка дерева, облако – лишь изнанка облака. Как вы не понимаете, что все на свете прячет от нас лицо? Если бы мы смогли зайти спереди…».¹⁹

«Лицевая сторона» мироздания, замысла Творца приоткрывается в последней главе романа. Грегори, олицетворяющий Люцифера, обвиняет собравшихся: «Я кляну вас за то, что вы в безопасности. Вы не сходили со своих престолов. Вы – семь ангелов небесных, не ведавшие горя. Я простил бы вам все, властители человеков, если бы увидел, что вы хотя бы час страдали, как страдал я…».²⁰

Вот упрек, ангелам и Богу. Они в безопасности взирают с небес на страдающий мир. Этот упрек звучит даже жестче, чем в книге Иова: «…разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?» (Иов.1:9-11).

Именно благодаря упреку Грегори для Сайма раскрывается тайный замысел мира. Он восклицает: «Теперь я знаю! Почему каждое земное творенье борется со всеми остальными? Почему самая малость борется со всем миром? Почему борются со Вселенной и муха, и одуванчик? По той же причине, по какой я был одинок в Совете Дней. Для того, чтобы каждый, кто покорен порядку, обрел одиночество и славу изгоя. Для того, чтобы каждый, кто бьется за добрый лад, был смелым и милосердным, как мятежник. Для того, чтобы мы смели ответить на кощунство и ложь Сатаны. Мы купили муками и слезами право на слова: "Ты лжешь". Какие страдания чрезмерны, если они позволяют сказать: "И мы страдали"? Ты говоришь, что нас не сломили. Нас ломали – на колесе. Ты говоришь, мы не сходили с престолов. Мы спускались – в ад. Мы сетовали, мы жаловались, мы не могли забыть своих бед в тот самый миг, когда ты нагло пришел обвинить нас в спокойствии и счастье. Я отвергаю твою клевету, мы не были спокойны». ²¹

Здесь роман Честертона действительно близок к книге Иова. На самом деле у Честертона есть прямая отсылка к этой книге, что позволяет заключить, что он писал именно теодицею под «маской» детектива. В последней части романа появление Грегори сопровождается словами доктора Булля: «И был день, когда пришли сыны Божий предстать пред Господа; между ними пришел и Сатана».

Но христианское решение проблемы теодицеи глубже ветхозаветного. И оно тоже звучит в романе. Сайм спрашивает у Воскресенья страдал ли тот когда-нибудь. В ответ он видит фантасмагорию: «…большое лицо разрослось до немыслимых размеров. Оно стало больше маски Мемнона, которую Сайм не мог видеть в детстве. Оно становилось огромней, заполняя собою небосвод; потом все поглотила тьма. И прежде чем тьма эта оглушила и ослепила Сайма, из недр ее донесся голос, говоривший простые слова, которые он где-то слышал: "Можете ли пить чашу, которую Я пью?"».²²

Ответ на страдания, которыми полон этот мир, - это страдающий Бог, распятый за грехи мира. Пожалуй, это самый радикальный и самый парадоксальный ответ, который только можно найти. Не зря детективная теодиция Честертона заканчивается именно этим ответом.

---------------------
1. Честертон К.Г. Ортодоксия // Честертон К.Г. Вечный человек. М.: Политиздат, 1991. – С. 458
2. Честертон К.Г. В защиту детективной литературы // Честертон К.Г. Как сделать детектив. - М.: Радуга, 1990. – C. 19
3. Честертон К.Г. Человек, который был четвергом // Честертон К.Г. Странные шаги: Романы, рассказы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – C. 258
4. Честертон К.Г. Ортодоксия // Честертон К.Г. Вечный человек. М.: Политиздат, 1991. – С. 409-410
5. Честертон К.Г. Человек, который был четвергом // Честертон К.Г. Странные шаги: Романы, рассказы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – C. 230
6. Там же. – С. 231-232
7. Там же. – С. 230-231
8. Там же. – С. 241
9. Честертон К.Г. Ортодоксия // Честертон К.Г. Вечный человек. М.: Политиздат, 1991. – С. 416
10. Честертон К.Г. Человек, который был четвергом // Честертон К.Г. Странные шаги: Романы, рассказы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – C. 366
11. Честертон К.Г. О детективных романах // Честертон К.Г. Как сделать детектив. - М.: Радуга, 1990. – C. 22
12. Честертон К.Г. Человек, который был четвергом // Честертон К.Г. Странные шаги: Романы, рассказы. – М.: Изд-во Эксмо, 2005. – C. 324
13. Там же. – С. 363
14. Там же. – С. 261
15. Там же. – С. 261
16. Там же. – С. 266
17. Там же. – С. 357
18. Там же. – С. 357
19. Там же. – С. 358
20. Там же. – С. 368
21. Там же. – С. 368-369
22. Там же. – С. 369

Достоинство простых вещей

2010-03-13T18:19:00.001+03:00

Есть вещи, исполненные чувства собственного достоинства, чести и даже отваги. Есть внутренняя добродетель, присущая некоторым предметам. У греков было ёмкое понятие ἀρετή. Оно обозначало и достоинство, и совершенство, и добродетель. Но сами эти качества были связаны с самораскрытием внутреннего предназначения, достижения цели существования. Для коня доблесть в быстроте, для воина в храбрости. Ясно, что должны существовать и ἀρετή вещей. Доблесть зеркала будет в ясности, колеса в округлости, меча в остроте…

Так же ясно, что, коль скоро не все люди соответствуют своему ἀρετή, это же можно сказать и о вещах. Мир захламлен предметами, лишенными внутреннего значения и доблести. Напротив, другие вещи, пусть внешне неказистые, воплощают идею долга и чести. Иллюстрацией может служить натюрморт Жана Батиста Симеона Шардена «Медный бак».

картинка "кликабельна"

Этот обшарпанный временем бак вмещает в себя больше доблести и чести, чем было у всей французской аристократии XVIII века. Шарден воспевает в своих картинах быт и нравы простых людей. Их обыденные дела вечны как земля, их жизнь сурова, но она исполнена смысла и веры.

«Медный бак» Шардена бросает вызов пустой нелепице рококо, гламурной пустоте жизни дворян. Аристократы - потомки доблестных рыцарей - утратили доблесть. Однако о доблести помнят простые люди и простые вещи.

Стенли Гренц

2010-03-08T16:36:00.003+03:00

Рекомендую Вам страничку со статьями известного баптистского богослова Стенли Гренца. Статей, правда, не очень много, но они весьма злободневны. Гренц занимался теологией культуры и много писал о проблемах современного постмодернистского общества. На русский язык Гренца практически не переводили, что досадно. Но есть шанс познакомиться с его мыслями на английском.

Воспользоваться шансом